Посылаю связного Алексея Туганашева к командиру батареи доложить обстановку и получить дальнейшие указания. Туганашев отправился выполнять приказ. А бой становился все напряженнее, уже завязались у некоторых домов рукопашные схватки. Со стороны, куда ушел связной, послышалась перестрелка. Стало ясно, что ждать его возвращения нечего.
Принимаю решение действовать самостоятельно. Стягиваю оба орудия вместе. Приказываю занять круговую оборону и вести огонь из всех видов оружия.
Так держимся мы еще некоторое время. Гитлеровцы неудержимо наседают. Велю изготовиться в походное положение, через длинный сарай вывожу в огород трактор. Но глубокий снег не дает ходу. Заставляю бойцов идти впереди, протаптывать колею. Затем вывожу первое и второе орудия. На последний трактор укладываем раненых, вооружаю их пулеметом и карабинами. И так, отстреливаясь от преследующего нас противника, нам удается добраться до крутого берега речушки, что петляет севернее Ленино, и скрыться в лесу.
Вскоре мы вернулись в Ленино. Нашли тело связного Алексея Ефимовича Туганашева. У него была переломлена нога, а сам он весь исколот штыками. Видно, до последней возможности сражался отважный воин с ненавистным врагом. Да, тяжелы были шаги нашего отступления…
Фашисты стремились любой ценой прорваться к Москве. В критический момент на нашем направлении они ввели в бой эсэсовскую дивизию «Империя». Эта дивизия была одной из лучших в гитлеровской армии. Сумасбродным фюрером она предназначалась для парада в Москве. Ее солдаты и офицеры являлись «чистокровными арийцами» — крепкие, здоровые, почти все одного роста и почему-то рыжие или белобрысые. Триумфальным маршем прошагали они по многим странам Европы и вот теперь рвались к Москве.
Вспоминаю бой с головорезами «Империи», в котором проявил себя инициативным, умелым и отважным воином заместитель командира нашего дивизиона Николай Михайлович Бирюков.
Две батареи дивизиона были приданы 258-му (22-му гвардейскому) стрелковому полку. Эсэсовцы рвались вперед под сенью своей мрачной, заимствованной у пиратов эмблемы, изображавшей лежащий на скрещенных костях человеческий череп. Однако взломать нашу оборону в лоб им не удалось. Не помогли им ни авиация, ни танки. Тогда они стали обходить нас с флангов. Мы, противотанкисты, вместе с подразделениями полка оказались на дне мешка. Чтобы не попасть в окружение, командир дивизии принял решение, усилив перешеек одним батальоном 131-го (31-го гвардейского) стрелкового полка, вывести из мешка подразделения 258-го полка. Прикрывать же отход полка, с задачей продержаться полтора часа, было приказано нам, противотанкистам.
Боевой опыт и смекалка, смелость и решительность капитана Николая Михайловича Бирюкова, который был в это время нашим старшим начальником, сыграли решающую роль в создании на ограниченном участке несокрушимой обороны силами одних противотанкистов. Капитан Бирюков быстро перестроил боевые порядки батарей, определив каждой из них конкретную задачу. Он распорядился оставить у орудий всего по два-три человека, остальных бойцов и командиров вооружить карабинами и запасными пулеметами и всем занять стрелковые ячейки. Мне лично в этом бою предстояло стать ручным пулеметчиком. Тракторам же нашим предназначалось действовать как танкеткам, а старшинам «делать шум» моторами автомашин.
Эсэсовцы пошли в очередную атаку развернутым строем. Они двигались на нас, не открывая огня, имитируя психическую атаку. Молчали и мы. Но когда до них осталось метров 150, капитан Бирюков дал приказ открыть по врагу шквальный огонь из всех видов имевшегося у нас оружия. Мы этого только и ждали. А наши «комсомольцы» с включенными демультипликаторами на большом газу первой скорости, под шум моторов автомашин, вышли из укрытий, застрочили пулеметы… От неожиданности фашисты опешили, остановились, а затем повернули и бросились наутек.
Воспользовавшись замешательством эсэсовцев, капитан Бирюков перестроил боевой порядок, выдвинув на этот раз часть орудий вперед. Не прошло и получаса, как эсэсовцы вновь пошли на нас в атаку. Теперь их было гораздо больше, и двигались они уже не одной цепью, как в первый раз, а в два ряда. У нас произошла какая-то заминка (на то она и психическая атака). А фашисты все ближе и ближе. Наконец раздалась команда капитана:
— Стрелки — по передней цепи, орудия — по задней… Огонь!
Заговорили орудия, затрещали пулеметы, раздались винтовочные выстрелы. Но на этот раз фашисты не побежали. Они бросились на землю, залегли и открыли ответный огонь, пытаясь перебежками продвинуться вперед. Однако воля к победе наших воинов и ненависть к врагу взяли верх.
Замысел капитана Бирюкова по созданию линии обороны с орудиями и «танками» удался вполне. Многие десятки отборных эсэсовцев остались на поле боя. Полк вышел из грозившего ему окружения. Мы потерь не имели. Поставленная перед нами задача была выполнена.
…За годы войны дивизия прошла многотрудный и славный путь. Но мне почему-то особенно памятны оборонительные бои под Москвой и первые дни нашего большого наступления.
