— Я принял все меры, Николай Петрович. Зерно протравлено с соблюдением всех пунктов инструкции. Почва подготовлена, трижды перепахана, лущильником «Н-9» удалены все корни сорняков. Я полностью отвечаю за мой участок работы. И я уверен, в победе.
Бутягину понравился прямой ответ Башметова. Он искренне сказал:
— Спасибо…
Груздев осмотрел машину, сказал подошедшему Бутягину:
— А приемную антенну мы с Головановым значительно улучшили. Видите, какая она теперь несложная, — вроде мачты. А раньше, действительно, казалось, будто везут на грузовике какую-то башню, а на приемник и не похоже. Кроме того, дальность приема достигает величин порядка сотен метров.
Все одобрили внешний вид улучшенной повой модели. Рабочие заканчивали последнюю смазку подшипников гусеничного хода.
— Ну, поехали! — весело сказал Груздев и взобрался на водительское место.
Голованов крикнул:
— Техник, внимание!
Он выждал, когда Груздев уселся и взялся за руль управления. Груздев кивнул головой, и тотчас же Голованов опять крикнул:
— Сигнал!
Модель торжественно двинулась по тщательно выровненной пухлой чистенькой земле. Бутягин смотрел на хронометр: минута… две… три… четыре…
— Да вы смотрите! — вдруг восторженно вскрикнул Башметов, указывая на полосу опытного поля, где несколько минут назад двигалась модель.
Между двумя параллельными следами от гусеничного хода модели на черной ровной земле появлялся нежный зеленый пух новорожденной поросли.
— Это «альбина», — наклонился Бутягин.
— Альбиночка, скороспелочка моя! — всплеснул руками Башметов. — Браво!..
Все захлопали в ладоши.
— Не надо, — поднял руку Бутягин. — Измеряйте, делайте каждый, что необходимо. Товарищ Шэн… товарищ Мирзоева… Выбирайте экземпляр и следите. Точность в миллиметрах… Я засекаю время на полных сантиметрах. Так…
Ассистенты склонились над ростками «альбины». Мирзоева выбрала росток с краю полосы и приставила линейку. Росток вытягивался, раскрывал свои зелененькие листики. Мирзоева боялась пропустить мгновение, когда вершина ростка достигнет отметки «2 сантиметра». Она затаила дыхание, вся во власти необычайного волнения и радости за торжество науки.
— Два! — выкрикнула Мирзоева.
— Два, — услыхала она спокойный голос Шэн рядом.
Росток добавил еще 2 миллиметра и замер. Мирзоева подняла глаза, вздрогнула… Модель стояла примерно в 200 метрах. Груздев приподнялся с сиденья, махал руками и что-то кричал.
К нему подбежал Голованов:
— Владимир Федорович… что?..
Он видел, как по бледному лицу инженера стекали капельки пота и как нервно двигались мускулы на скулах.
— Перебои в трансформаторе, Голованов. Рвет машина, а не двигается. Подкачали вы с расчетом, Ваня!
Голованов опустил глаза, побледнел, прошептал:
— Что вы, товарищ Груздев! Да этого не может быть…
Тот вспылил:
— Как так? Рывки почему? А сейчас совсем тока нет!
— Я не знаю, — тихо ответил Голованов дрогнувшим голосом.
Груздев отозвался более мягким тоном:
— Если не в трансформаторе, то?..
Голованов пожал плечами и молчал. У Груздева сморщился лоб:
— Ну, вот я включаю приемник…
Он повернул рычаг на доске управления. Модель плавно двинулась вперед.
— Все в порядке, Владимир Федорович, — сказал Голованов.
Груздев остановил модель:
— У нас-то в порядке, а вот еще где-то не совсем.
— Где же, Владимир Федорович?
Тот прищурил глаза и вытер пот с лица:
— В эфире шалят, Ваня.
Лампа ярко вспыхнула. Лебедев вскочил. Сейчас же распахнулась дверь, и в комнату быстро вошел Гуров:
— Говорят, куда-то летим! Что за история?
Лебедев передал последний разговор с Урландо.
Гуров задумчиво потер лоб:
— Значит, мы с тобой вроде приемочной комиссии? Мы должны составить акт, а этот пират со сшитым-перешитым носом приложит печать и начнет палить из своего истребительного огнемета в нас?
На краткий миг, на какую-нибудь одну десятую долю секунды, Лебедев внутренне содрогнулся при последних словах Гурова. Припомнилось исчезновение букета Башметова, гибель неизвестного самолета. Так и их, пожалуй, превратит в ничто этот Урландо!
Лебедев схватил Гурова за плечи:
— Мы не будем расписываться в собственной гибели. Мы…
В глазах Лебедева штурман увидал блеск невысказанных мыслей, задорный вызов судьбе.
Лебедев взял со стола блокнот, развернул его и показал товарищу первые буквы записей. Гуров, чуть шевеля губами, медленно разбирал акростих:
— «Штопан Нос останется с носом». Ну, а дальше?
Лебедев медленно перевернул страницу. Буквы по левому краю абзацев смеялись:
— «А мы удерем»…
Гуров только глубоко вздохнул:
— Ясно. Есть контакт!
Штопаный Нос неожиданно сунулся в дверь, сказал тоном, не допускающим возражений:
— Прошу надеть эти костюмы. Вы должны быть в штатском.
Он положил на тахту две серых «тройки», плащи и мягкие шляпы.
Боевые товарищи в веселом настроении быстро переоделись. Накидывая плащ, Гуров даже начал напевать:
