Тонкая улыбка скривила губы Дараниссы, она отложила свиток, задумавшись. Пора было приступать ко второй части давно подготавливаемой комбинации. Этот негодяй Ламунский испортил ее операцию, разрабатываемую в течение многих лет – Метислав, сам не зная этого, давно был под контролем ее человека, и как законсервированный агент ожидал того момента, когда ему будет отдан нужный приказ. Убив его, Ламунский разрушил тонкое плетение паутины, потому и пришлось так внезапно и быстро вмешаться в дела Истрии. Но не успели… И Шамасс тоже должен за это ответить. Почему они в первую очередь не бросились спасать императора? Почему не высадили десант с драконов на дворец? Эти вопросы ждут ответа, и Шамасс будет наказан, сильно наказан!
Крикнув раба, она отдала ему приказ, и через минуту уже сидела перед листом пергамента. Написав, что нужно, Даранисса запечатала свиток своей печатью и, создав портал, отправила его по нужному адресу – теперь оставалось ждать ответа…
В большой комнате, посреди которой стояла огромная кровать, все было декорировано розовым шелком, повсюду стояла покрытая позолотой мебель. У окна, распахнутого настежь, сидела девушка, раздетая почти догола. На ней была лишь полупрозрачная кружевная рубашка, едва закрывающая ягодицы и совсем не скрывающая красоту ее тела… девушка была прекрасна.
Она была не красива, не симпатична или мила, нет, она была именно прекрасна! Такие существа рождаются раз в несколько десятков лет – в ней было все так совершенно, что казалось, будто это не живое существо, а картина, нарисованная гениальным художником.
Ее огромные синие глаза, сиявшие на лице совершенных пропорций, как будто спрашивали: «Хочешь меня?», пухлые красные губы обещали множество удовольствий, а стройное тело, на котором не было ни одного прыщика, ни одной морщинки или лишней складки восхищало любого, кто его видел.
Женщины при взгляде на Данрику, теряли дар речи, краснели и бледнели, а потом ночами тихо плакали в подушку, понимая, что таким совершенством им не стать никогда. Мужчины, глядя на нее, млели, заикались, блеяли и, придя домой, набрасывались на своих не первой свежести подруг, и начинали истязать их в сексуальном порыве, видя перед собой не привычную женщину, а вот эту невероятную красоту, сошедшее с небес, существо высшей расы.
Данрика была послом Аштарата. Прибыв ко двору короля Викантии, она произвела фурор. Все послы обычно были убеленными сединами интриганами, выторговывающими какие-то уступки или соглашения у Аританога Третьего, так что эта женщина, казалось бы, не могла иметь никакого отношения к дипломатическому корпусу, однако имела.
Аританог тоже обратил на нее внимание. Да и как не обратить – даже в Викантии, где обнаженное тело было в порядке вещей, а женщины ходили в очень, очень смелых нарядах, Данрика выделялась так, как будто зашла с нудистского пляжа на городской, – и ведь ей было чего показать! Великолепная фигура, лишенное растительности и морщин тело, а кроме того – ее кожа была совершенно белой, белой как мел, в отличие от смуглых южанок. Одно это притягивало взоры мужчин, падких на экзотику. Как белые мужчины мечтают переспать с негритянкой, чтобы потом горделиво говорить в кругу друзей: «А я вчера провел ночь с одной мулаткой, вы знаете – это что-то особенное!» – и наслаждаться их завистливыми взглядами, заталкивая поглубже в мозг воспоминания о том, что от той на самом-то деле пахло селедкой, а ее пот был каким-то едким и настолько специфическим, что казалось, как будто спал с мускусной крысой…
Император был очень, очень падким на женщин и на экзотику, это великолепно знала Даранисса, посылая к его двору свою четвероюродную правнучатую племянницу Данрику. Но кроме того, он был в высшей степени осторожным. Десять провалившихся мятежей и восемнадцать покушений научили его очень настороженно относиться ко всем новым людям в своем окружении. Особенно после того, как молодая жена одного из родовитых дворян, благодарно нырнувшая в его постель и ублажавшая со всем пылом южного темперамента, попыталась воткнуть ему в сердце нож для разрезания фруктов.
Благо, нож оказался из тонкого серебра и согнулся при ударе о ребра – впрочем, успев выпустить добрую горсть крови из жирной груди владыки Викантии. Девушку допросить не успели, что выяснить, ради чего она попыталась это совершить, – охранник отсек ей голову, вбежав на жалобные крики императора.
Ее муж и ее родственники тоже ничего не смогли сказать – даже когда им надрезали кожу на поясе и содрали вверх, до шеи, завязав над головой страшным кровавым цветком. Их имущество перешло в казну императора, но он был недоволен, так как не знал, кто и зачем нацелил эту девицу на него.
