— Не могу удержать их подальше, — я перегнулся через барную стойку и прошептал ей на ухо. — Но если ты хочешь присоединиться, тебе нужно сказать лишь одно слово, дорогая.
— Придурок, — посмеялась она, толкнув ко мне рюмки.
— Да, я такой, — я не стал с ней спорить. В конце концов, это была правда, но это решение далось мне с трудом. Даже если я знал, что это была правда, прозвучавшие из этих прекрасных губ слова ужалили больше, чем я думал. Бросил на стойку несколько купюр, плюс щедрые чаевые, но она уже ушла обслуживать другого клиента.
Я повернулся к рыжей и с намеком прижал ее к себе.
— Готова уйти отсюда?
— Конечно, — промурлыкала она, проведя пальцем по поясу моих джинс.
— Хорошо, давай поедем к тебе домой. Показывай дорогу.
Мои очки ночного видения освещают пейзаж пустыни мягким зеленым сиянием, а фары «Хамви» бросают нечеткие тени вдоль краев пустынной грунтовой дороги. Мы почти всегда едем ночью, но это Ирак, и мы привыкли к этому. Покров темноты предоставляет тонкую завесу защиты, которой у нас нет под палящим солнцем. Ночной воздух кажется прохладным, несмотря на тот факт, что сейчас почти сорок градусов тепла и от песка после дневной парилки исходит жгучий жар (прим. пер.: Хамви — американский армейский внедорожник, стоящий на вооружении в основном у ВС США, а также вооружённых сил, полицейских и иных служб некоторых других стран).
Запертые в бронемашинах и мокрые от пота, мы молимся о малейшем ветерке, который, как мы знаем, никогда не подует. Мои мышцы напряжены из-за ношения тяжелой брони в течение нескольких дней подряд, но это намного лучше, чем быть уязвимым и незащищенным. Очень часто наше защитное снаряжение — это единственная преграда между жизнью и смертью.
В отдалении вижу небольшую деревеньку, всего в двести метрах от нас, и я стремлюсь добраться туда, потому что у нас наконец-то появилась возможность отдохнуть. «Хамви» несется по пересеченной местности и, когда мы каждый раз наезжаем на камень или выбоину, грохот гранат, пуль и оружия заполняет небольшое пространство. Это умиротворяющий звук, в том смысле… это постоянное заверение в боевой мощи, которой мы вооружены в случае нападения.
Я смотрю через грязное пуленепробиваемое стекло, сканируя местность впереди и с обоих флангов в поисках чего-то необычного. Никто не ездил по этому маршруту в течение нескольких недель, давая повстанцам много времени, чтобы замаскировать придорожные бомбы вдоль дороги. Чем раньше замечу что-то необычное, тем больше у нас будет шансов на спасение.
На таких дорогах возникает жуткое чувство, а ночью, в этих пустынных районах, не всегда впереди увидишь подсказки или знаки опасности. Все, что у тебя есть — это твое чутье, которое говорит тебе, что-то не так. И прямо сейчас мое чутье просто кричит мне, что все плохо.
Не успел остановить автоколонну, когда появилась ослепляющая вспышка, а потом оглушительный звук и наша «Хамви» переворачивается в воздухе.
Я подскочил на кровати, разбуженный собственным грохочущим сердцебиением. Весь в холодном поту, я посмотрел вокруг и понял, что лежу дома на своей кровати, в безопасности. Попытался выровнять дыхание и успокоиться, напоминая себе, где я находился и как сюда попал.
Как только мы с рыжей, ну… закончили… я извинился, сказав, что должен идти, и вернулся домой, где, в конечном итоге, уснул. Я не заводил отношений и не оставался на завтрак. Только быстрый секс и ничего больше.
Обычно, ночь выпивки и секса приводила к спокойному сну, без кошмаров, которые преследовали меня с тех пор, как я вернулся из Ирака. Но по какой-то причине, сегодня они нашли меня.
Это всегда были части или обрывки одного и того же сна. Часть ночи, которой я не мог избежать. Почти всегда, когда засыпал, я должен был пережить это — местность, звуки, запахи — все было таким же реальным, как и ночь, когда все случилось.
Солнце только начало подниматься, но я знал, что уже не смогу заснуть. Когда сердце вернулось к более-менее нормальному ритму, я поднялся с кровати и оделся, чтобы пойти на пробежку.
При свете дня я мог спрятаться от призраков прошлого, но передышка была только временной. Стоило мне заснуть, как они снова настигали меня.
Глава 4
Я позволила себе уснуть после долгой ночи в баре. Я обслуживала столики во время вечерней смены, что было не так ужасно, как я думала. Сара была права насчет того, что все возвращается, а Мелани, официантка, которую назначили меня тренировать, была дружелюбной и очень помогала. Через некоторое время, когда она поняла, что я многое уже умею, то поставила меня за барную стойку осваивать ещё одно место работы.
Сначала это было легко. Вечером у бара было мало посетителей, и моя работа состояла в основном в выполнении заказов для официанток; однако, когда столики убрали и «ресторан» превратился в «бар», суеты заметно прибавилось. Мне понадобилось немного времени, чтобы привыкнуть и найти свой ритм, но когда я его нашла, дела пошли плавнее, чем я думала.
