Та заколебалась, было, всё же ничего страшного не произошло, она просто хочет узнать, где Марибор. Коротко рассказав, что произошло вчера: про старицу и про то, что Марибор после её прихода так и не явился в острог, Зарислава выдохнула, ожидая ответа, но Пригода задумалась, потеребив настороженно рушник в руках. И последняя надежда, что та что-то знает о гостье, потухла.
— Это Чародуша вернулась, — сказала вдруг Пригода.
От сердца разом отлегло, будто давил всё это время камень.
— А что же не показалась никому?
— Она никогда не жила в остроге, — поведала Пригода, — приходила только справиться по важным делам. Ведь это Чародуша держала острог и давала те стяжание и богатство, которые Славер доверил ей, как хозяйке.
Зарислава удивлённо приподняла брови.
— Значит, колдунья хорошо зналась с князем?
Женщина рассмеялась тихо.
— Как же не знаться, ведь она, хоть далёкая, но родственница князю, выбравшая отшельническую жизнь, ведовскую.
Зарислава в изумлении поглядела на Пригоду, не веря в услышанное. Но с другой стороны и верно, стала бы колдунья, выбравшая свободу и уединение, так опекать княжеских потомков?
— Когда приходит в Агдив, то уходит в лес, живёт недалече от острога, вот только тропки никто не знает к избе её, заклята она. Верно Марибор у неё. Ты не волнуйся, потолковать им о многом надо. Вернётся скоро, — успокоила женщина, ласково погладив Зариславу по руке.
Очнувшись от мыслей, поднялась. Не нужно было тревожить её, дождалась бы вечера.
— Спасибо. Теперь, спокойна.
Пригода улыбнулась в ответ.
Весняна клоня голову и смотря себе под ноги, поторопилась за хозяйкой, как только та спустилась с порога. Вернувшись вскоре в княжий терем, Зарислава первым делом прошлась по клетям, справляясь о хозяйстве у прислужниц, те одобрительно кивали, кажется, оставались довольны всем. Правда, в поварне работ прибавилось — нужно было кормить сотню мужчин, а потому хозяйка оставила Весняну в помощницы, сама поднялась в женскую половину, обнаружив в своих покоях Малюту. Та по-прежнему тихо сидела у окна, кропотливо трудясь над рубахой. И подняла голову только тогда, когда Зарислава прошла к столу, где были разложены нити и ткани. Погладив мягкий лён пальцами, травница подумала о том, что слишком беспокоится по всяким мелочам. Как это ни стыдно было признать, но Малютка в сравнении с ней и то выглядела спокойнее и ладнее.
Присев на лавку, Зарислава стала перебирать нити, выбирая те цвета, которые больше всего лежали к душе и которые подходили к цвету глаз Марибора. Погрузившись полностью в работу, она не заметила, как пролетел день. И подняла глаза, когда покои утонули в сумраке. С каждым днём темнело раньше, пришлось даже зажечь лучины. Вынырнув из сосредоточения, Зарислава прислушалась — в терме царила такая глушь, что давила на виски. Так бывает, когда погода меняется, и глубокое замирание уступает место буре.
Она проводила Малюту за едой, потеряв всякую надежду, что Марибор явится к ужину. Девочка вернулась с полным подносом, растерянность в её глазах взволновала Зариславу. Даже не стала спрашивать, и так поняла — князь всё ещё не воротился. Беспокойные мысли вновь одолели, а с наступлением ночи тревога взяла сильнее, чем утром. Зарислава едва осилила кусок пирога с грибами, запив яблочным взваром. Всё же Марибор должен был прислать хотя бы весточку, что не явится, это бы не составило ему никакого труда, да и Чародуша не спешила являться в чертог. Странно всё это.
Отодвинув глиняную плошку с остатками питья, Зарислава поднялась и прошла к окну. Окоём потухал — яркой багряной полосой сиял он под пластом надвигающихся туч, которые медленно пожирали светило. Нет, в этих местах не будет больше ясных деньков до самой оттепели.
Шуршание за спиной вывело Зариславу из задумчивости. Малютка, покончив с ужином, снова села над рукоделием. Придвинув ближе масляный светец, поглядев озадаченно на хозяйку, взялась за иглу, опустила голову, склоняясь над рубахой.
Верно, понимает, что так тревожит её, но благоразумно молчит. Да и что говорить, уже никакие успокаивающие слова не заглушат нарастающую, как грозовые кручи, тревогу. Постояв до того мига, как погас вдали последний отсвет заката, Зарислава всё же попыталась отвлечься и вернулась к рукоделию. На полотне пестрели первые вышитые ею завитки. Порадоваться бы начатой работе, да не смогла — сковывала тревога. Зарислава прошла к постели, но ложиться спать было слишком рано, да и какой может быть сон? Вслушиваясь в каждый шорох, в голоса что, изредка доносились со двора — видно стража сменялась на постах, она всё лелеяла надежду расслышать в них голос Марибора. Затем, когда на улице стихло, послышались переговоры чернавок за дверью, должно быть, возвратилась уже и Весняна с поварни. Зарислава так и ждала, что в дверь постучат, но никто не спешил к ней с радостной вестью.
— Хозяйка, дозволь косу расплести, гребнем расчесать, оно так всё дурное уйдёт, крепче сон будет.
