Склонившись, накрыв волосами его грудь, будто воздушным облаком, Зарислава оставила на губах сладко-тёплый след губ и горячее дыхание, плавно опустилась. Марибор погрузился в глубину, по телу прошла волна дрожи. Зарислава, ощутив это, приподнялась, но только для того, чтобы опуститься вновь, заставив его вновь утонуть, напрячься и возбудиться до последней частички. Позволив ей плавно покачиваться вверх-вниз и ласкать его, он любовался ей. И стало невыносимо мучительно слышать её прерывистое дыхание, нежный едва слышный стон, ощущать себя в ней. Он скользнул руками по её раскрывшимся медленно двигающимся бёдрам, приласкал гладкий живот, накрыл ладонями подрагивающие белые груди с порозовевшими, заострёнными сосками, и больше ни о чём не смог думать, растворившись в блаженстве. Выдохнув сквозь стиснутые зубы, ощущая сполна всю её, Марибор откинулся на постель от разрывающей на части волны удовольствия. Его больше нет.
Когда Марибор сошёл с лестницы терема, на острог уже опускался сумрак. Хлынул ветер, подобрав жухлые листья и серебристую золу с крады, развеял по двору. Вглядываясь в густеющую темноту, разбавленную всполохами факелов, Марибор поднял ворот кожуха и направился к дружинной избе, где его должны были ждать. Выйдя из-за ворот, он увидел, как и предполагал, что из окон уже сочится оранжевый свет лучин.
Едва Марибор переступил порог горницы, Гоенег встретил приветствием.
— Рад видеть тебя, князь, в добром здравии, — сказал волхв. Положив ладони на стол, он спокойно смотрел со своего места и был невозмутим в отличие от воевод Зарубы и Стемира, которые сидели на взводе.
Пройдя вглубь избы, Марибор сбросил с плеч кожух и опустился во главу стола, окидывая присутствующих долгим взглядом.
— Один из гонцов, которых я посылал ещё утром в дозор, прибыл, — перешёл сразу к делу Заруба, сдвинув белёсые брови.
— Младший, Велеба, донёс, что степняки разбили лагерь вблизи деревни Кривицы, и похоже, становище там образовалось надолго. Триян остался следить, донесёт, коли те тронутся с места.
Марибор глянул на волхва. Сыновья Гоенега лучше всех знают окрестности, потому Заруба поступил разумно, послав их.
— Значит, степняки не станут нападать сразу, — понял князь. — Поэтому, нанесём удар первыми.
— Горячие мысли у тебя, княже, — отозвался волхв. — Людей в остроге не больше горсти зерна. Одолеешь ли?
— Одолею, если достану вождя. Без предводителя степняки не полезут, разбегутся, как крысы из затопленного погреба.
— Дружинники уже готовы к бою, — вспыхнул Заруба, кипя яростью, хоть сейчас пускай в атаку.
— Сколько человек?
— Семьдесят воинов.
— Семьдесят против четырёхсот — слишком неравны силы, — покачал седой головой Гоенег. — Мне остаётся только молить богов.
— Этого больше, чем достаточно, если подходить с умом, — возразил Стемир.
— И ещё, — вмешался Заруба. — Велеба сказал, что среди них есть женщина.
Марибор напряжённо сцепил в замок пальцы. Насколько он помнил, степняки своих женщин не берут в походы.
— Может, пленница?
— Может… — буркнул мрачно Заруба. — Вон они сколько деревень разгромили по пути, поди взяли кого…
Воцарилась давящая тишина, и воздух стал густой и неподвижный, как над болотом.
— Есть один выход, чтобы обезопасить себя, — сказал вдруг Гоенег, опомнившись первым, и хмуро глянул на Марибора. — Я вот что помыслил. Можно попытаться объединить силы с берлогами?
Марибор фыркнул — и волхв туда же.
— Я об этом слышал, но как их найти и уговориться?
— Уговориться почти и невозможно, — разочарованно опустил взгляд Гоенег, сдвигая на переносице густые брови. — Берлоги — вольное племя, у них достаточно силы, чтобы не зависеть ни от кого, к тому же их охраняет сам Велес — хозяин леса.
— Не ходи вокруг да около, отец, — перебил его Марибор, начиная раздражаться. — Говори яснее, раз начал. Как можно их перетянуть на нашу сторону?
Волхв вскинул глубокие, до речной синевы, глаза на князя.
— Я-то скажу, да только согласишься ли? — продолжил он плести домыслы, словно сети. — Берлогам нужны женщины, чтобы продлевать свой род. Они согласятся, если отдать им в качестве платы одну...
— Это хорошо, — хмыкнул Марибор, выслушав Гоенег до конца, осознавая к чему старец его склоняет. — Потребности их можно понять, но где же мы возьмём её? Сдаётся мне, добровольно никто не пойдёт из острога к чужакам... Или хочешь, чтоб я силой кого отправил, приказом?
Послышались глухие шаги за дверью. Мужчины разом повернулись в сторону выхода. На пороге к глубокому удивлению князя появился Всеволод.
— Зачем пришёл? — гаркнул Марибор быстрее, чем смог задушить всплеснувшийся гнев.
Все в глубоком недоумении уставились на своего правителя. Всеволод хоть и оторопел на миг, но на лице его и мускул не дрогнул. Князь гневно сощурился, едва сдерживаясь от того, чтобы взять его за грудки и встряхнуть хорошенько, чтобы тот отвечал, как подобает.
— Остынь, Марибор, — осадила колдунья князя, взойдя в избу вслед за парнем. — Ты мыслишь не о том.
