Как только ушли воеводы, Марибор, бросив мрачный взгляд на чужой кожух, прямиком направился в женскую сторону.Челядь не встречалась по пути. Князь миновал лестницу, взошёл в горницу чернавок, где было светло, душно и пахло жимолостью и рябиной. Постояв немного и не дождавшись, пока к нему кто-то выйдет, он зашагал к клети, чтобы окликнуть кого из девок и велеть позвать Зариславу, но едва взявшись за ручку двери, услышал тихие девичьи голоса.
— …Марибор только за порог, а Зарислава уже молодцев водит в терем.
— Узнает Малютка, уж точно не останется рядом, она вон как пригрелась подле её юбки.
— Вот теперь пусть знает, поделом ей. Думала, в хорошее место пристроилась, теперь же горько плакать будет…
Пальцы Марибора, что сдавили ручку двери, свело судорогой, и дыхание из груди пропало.
— Да и Всеволоду мало не покажется, коли князь прознает. Взашей выгонит, если не прибьёт.
Пол под ногами качнулся, будто в него ударилось что-то огромное. Марибор отворил дверь и вошёл внутрь.
Девицы испуганно повскакивали со своих мест, побледнели и, поняв всё, опустили взгляды. Князь осмотрел одну, а затем другую.
— Сегодня чтобы здесь я вас не видел, — сказал он сухим, безжизненным голосом.
Девки понурили ещё пуще головы, и ни одна из них не осмелилась и глаз поднять. Оставив их, Марибор глянул в сторону лестницы, что вела в покои Зариславы.
«Как он посмел войти сюда без моего позволения!»
— Нет, остановись, сейчас нельзя. Нельзя, — Марибор тряхнул головой, призывая разум, но его неумолимо глушила ярость.
Под рёбрами бешено колотилось сердце, будто сдавленное раскалёнными клещами.
"Не смей!" — приказал он себе. Проклятые сплетни! Но как не верить? Ведь в том, что Всеволод был тут, он не сомневался, и запах этот знакомый, Марибор отчётливо запомнил его. И кожух тоже Всевлода. Что тут делал этот юнец? К бесам эту умение, что было у него с рождения — слышать самые тонкие веяния запахов. К бесам всё!
Мысли пронзали, жалили одна больнее другой, разжигая неуёмное пламя бешенства. Марибор сжал зубы и, смяв бессильно кулаки, отвернулся, направился обратно в общую горницу. Не видя ничего перед собой, вышел на крыльцо. Никуда не хотелось идти и делать ничего — тоже. Мысли стали вязкими и липкими, что смола, утягивали вглубь черноты. Выходит, напрасно он доверился Всеволоду. Найти паскуду и шею свернуть!
"Леший его подери!"
На мгновение Марибор представил, что Зарислава предпочтёт другого, и мир раскололся надвое. Всё показалось вдруг бессмысленным — эта твердыня, народ, земля. Князь тряхнул головой. Народ ему поверил. Заруба, Стемир, Вратко, Будевой пошли за ним, их он не мог оставить, своих братьев по оружию. А теперь ещё и степняки — всё из рук вон плохо. Внутри закипел вулканом гнев, в глазах потемнело.
— Марибор!
Князь резко выдохнул, словно ему вонзили нож под рёбра. Он остановился и с великим усилием заставил себя разжать сведённые от напряжения судорогой кулаки, обернулся.
Зарислава торопливо спустилась вниз. И Марибор, если раньше хотел бежать прочь, то сейчас возжелал сдавить её в объятиях и доказать, что она должна принадлежать ему и больше никому. Но лучше ему держаться подальше от неё, особенно сейчас.
— Ты уходишь? — растерянно спросила она, беспокойно разглядывая его лицо, убирая за ухо выбившуюся светлую прядь волос.
И этот невинный жест заставил гнев скорчиться в болезненных судорогах. Сверкнуло обручье на запястье, будто нарочно дразня. Боги, что она делает с ним, что вытворяет?
— Мы ждали тебя.
Марибор фыркнул. "Мы"? Почему не "я"? Но он промолчал, вглядываясь в её черты, плавные, мягкие. За то время, что он был у Чародуши, Зарислава изменилась, взгляд стал твёрже, и волевая осанка появилась, но она была всё ещё той девицей из Ялыни. Она не стала его, с сожалением понял князь. И тем, что спал с ней, не сделал её ближе к себе. Она рождена для воли. Из неё бы вышла преданная жрица, верная богам. Может, и не следовало брать её с собой? Соперничать с силой, которая не вровень ему. Какой-то чужой показалась в этот миг, и он едва сдержался, чтобы с губ не сорвались жестокие слова.
— Марибор, что с тобой? — спросила тихо Зарислава, приблизившись. Кутаясь в шерстяной платок, она протянула руку, погладила по щеке, так искренне, заботится о нём.
— Не пугай меня.
Дышать стало труднее, взорвавшийся было гнев рассеялся, словно туман, от её близости, покоряющего невинного взгляда. Марибор коснулся округлого подбородка, провёл ладонью вверх по мягкой щеке, обхватывая лицо возлюбленной. Чувствуя тепло ладонью, он склонился, с жадностью впиваясь в её губы, прохладные, но нежные и податливые. Зарислава ответила на поцелуй мягко, покорно.
— Я скучала, — прошептала она едва слышно, и слова её врезались клином в голову.
Одним резким движением он подхватил Зариславу на руки, что та не успела толком ничего осознать, и широким шагом направился в свои покои.
