Парень смотрел напряжённо и долго, но, кажется, поверил, да и как не поверить. Как ни отрицал Пребран, а выглядел он и в самом деле худо, к тому же дорога и скверная еда потрепали изрядно.
Всеволод не успел ответить, внутрь заглянул один из стражников, проверяя, всё ли в порядке. Княжич вернул плошку и отступил. Всеволод, бросив на него последний вселяющий надежду взгляд, направился к выходу. Едва створка прикрылась, щёлкнули замки.
Пленный медленно прошёл к запертой двери и, развернувшись, прислонился к ней спиной, медленно сполз на пол, уронив голову на грудь. Сбитень облегчил муки, в голове приятно зашумело, а мысли начали таять, словно масло на огне. Но сердцу не помогло, оно болело, и к горлу безвольно подкатил ком, задушив слезами. Пребран запустил пальцы в успевшие отрасти за время пути вихры, зажмурился, до скрежета стискивая зубы.
Зарислава вошла в горницу и неспешно направилась к лестнице. Сердце её не трепыхалась, как пойманная соколица в сети, но её глубоко удивило, как Пребран оказался в остроге. Его голос, немного хриплый, всё гудел в голове.
Войдя в покои, она с такой тщательностью замкнула за собой дверь, будто вот-вот ворвётся орда татей и начнёт ломиться внутрь.
— Что случилось, хозяйка? — всколыхнулась с лавки Малютка. — Беда ужели?
Зарислава покачала головой, опережая помощницу. Девка уже подумала не о том, но не рассказывать же ей о доловском княжиче.
— А что тогда? Худо опять? Может, трав навести.
Зарислава повернулась к Малютке, её слова привели в чувство. И в самом деле, нынче ей с утра нездоровилось. Проснулась до зари и ещё не успела открыть глаз, как почувствовала, что Марибор ушёл, оставив только обволакивающее тепло. Ушёл и даже не пробудил её. Тогда её скрутило, и она не помнила, как спустилась в горницу. Смутно представлялась ей Малютка, что бегала вокруг неё, поднося к лицу то воды, то пахучих трав, чтобы перебить дурноту. Странно, но впервые она испытывала глубокое спокойствие, словно кто-то шептал ей на ухо, что всё будет хорошо. Даже когда Зарислава узнала, что со степняками пришла Вагнара, она ощутила странное равнодушие, будто случилось что-то такое особенное, и сама Славунья накрыла её от зла своим платом, будто внешние силы больше не смогут ей повредить — ни Вагнара, ни кто другой. Травница ходила по острогу, не зная устали и не чувствуя холода, до того мига, как забрезжил рассвет. Тогда-то она увидела суету на площади. И среди столпившихся — Пребрана.
Зарислава вздрогнула, выныривая из раздумий, снизу услышала стук входной двери. Уставившись в створку, она вслушивалась, но всё было тихо, даже зазвенело в ушах, только шумела кровь в голове.
— Может, сходит посмотреть? — напомнила о своём присутствии Малютка.
Хозяйка кивнула.
— А Весняна где?
— Так велено им было ещё утром покинуть терем.
— Кем велено? — не поняла Зарислава, нахмурившись.
— Князь приказал, — потупила взгляд Малютка.
«Странно…»
Не успела травница спросить, по какой причине Марибор так поступил, снизу раздался голос, и уже думать о чём-то не пришлось, девицы обратили взгляды на дверь.
— Иди, узнай, кто там, — кивнула хозяйка чернавке.
Малютка, ринувшись к двери, отворила замок и выскользнула на сумрачную площадку.
Ждать Зариславе пришлось не долго, девка вернулась быстро, растревоженная и понурая.
— Это Всеволод. Тебя просит выйти, хозяйка, говорит, потолковать с тобой нужно.
Травница подняла удивлённо брови. Сердце застучало так, что она до хруста сжала кулаки. Чего вдруг она понадобилась ему? Но что гадать? Скорее самой всё узнать.
— Сиди тут, — велела она Малютке и спустилась в горницу.
Всеволод ждал у дальнего окна, рассвет оттенял его профиль, и Зарислава отчётливо видела, насколько красивое лицо юноши было сосредоточенным. Она успела услышать от Малютки, что Всеволод провожал Марибора до логова беров, и ещё то, что поездка была проделана не зря. Берлоги дали согласие помочь агдивской дружине. А потому князь не стал брать парня в бой, мол, сноровки ещё мало. Тот хоть и расстроился, но смиренно принял волю князя.
Когда Зарислава вышла в горницу, Всеволод повернулся.
— Не знаю, правильно ли я поступаю, — начал он. — Может, нужно было бы первым делом упредить Гоенега… — и замялся.
— Раз пришёл ко мне, то что теперь сомневаться, говори, — потребовала Зарислава, чувствуя, как пол ускользает из-под ног.
— Там этот Пребран, что называет себя доловским княжичем…
— Что он?
— Тебя требует. Говорит, недужится ему, просит твоей помощи, видно, знает о тебе. Про княгиню Радмилу сказал, мол, она не забудет твоей доброты.
Зарислава слушала Всеволода, ощущая, как леденеют руки, а дыхание из груди пропадает.
Уловка ли? Или впрямь помощь нужна?
— Видно, степняки поиздевались над ним, выглядит он и впрямь… — Всеволод поморщился, — худо.
— А Чародуша где? — взволнованно спросила травница.
— В остроге её нет. Да её теперь и не найдёшь, ушла, поди, вслед за дружиной.
Зарислава разочарованно выдохнула, отвела взгляд, решая как ей быть.
