Пребран толком ничего и понять не смог. Он упёр взгляд в травницу и молчал.
— Мне Всеволод сказал, что тебе нужна помощь, — вспорола Зарислава тишину. Голос её почудился другим — твёрдым и ледяным.
— Это так, — разомкнул Пребран губы, возвышаясь над ней прямой и длинный, как ясень.
И хоть внешне он выглядел спокойно, но пальцы его мелко дрожали, а грудь вздымалась и прерывисто опадала, и казалось, было слышно, как бешено стучит его сердце, ещё чуть быстрее — и разорвётся. Он протянул руку, чтобы коснутся Зариславы, но та отпрянула.
— Не нужно, — прошла она к столу. — Я вижу, что с тобой всё хорошо, и ты здоров.
По крайней мере руки распускать ещё есть силы, подумала, но ничего не сказала вслух, начиная раздражаться. Не успела травница убраться восвояси, как поняла, что внутри всё кипит от злости. Она сгребла все травы и полотна в охапку, оставив только ковш с чистой водой, развернулась, чтобы уйти, и замерла. Пребран рухнул на колени, преградив ей путь, обхватив лодыжки, склонился к самому полу. Это настолько обескуражило, что она выронила всё из рук.
— Прости меня! — плечи княжича вздрогнули, и сам он крупно дрожал, даже через платье она ощущала, как сотрясается в немом рыдании его тело.
— Я виноват перед тобой. Я не хотел… Но меня как будто что-то толкнуло. Ты мне нравилась, я не хотел тебе причинять боль. Я не знал… но как будто обезумел.
Зарислава покачала головой, не веря ни единому слову, а точнее тому, что доловский княжич станет вот так елозить по полу и вымаливать у неё прощение. Травница пришла в полное замешательство, раздумывая, как поступить. Она не желала ему зла, она просто хотела это всё не вспоминать, как и не было. Но когда он продолжил говорить, сердце её сжал ледяной кулак.
— Мне плохо без тебя, — поднял он голову, глядя на Зарислава снизу вверх. В глазах его застыло сожаление и тоска, они блестели, как осколки льда. — Я чувствую твой запах, он привёл меня сюда. Мне так плохо, ещё эти приступы, они меня измотали, — перешёл он на хрип.
Травница замотала головой, её окотило холодом от слов княжича.
— Нет, это не я. Я не могла так сделать. Нет.
— Прошу тебя, вернись ко мне. Я знаю, что мне нет прощения, — повторял он, не слыша её, охрипшим и сдавленным от напряжения голосом, стискивая ладонями её икры. — Но я искуплю свою вину, обещаю. Ради всех богов, согласись быть моей, вернись со мной в крепость.
— Ты поздно пришёл, — выдавила из себя Зарислава. — Я отдала обручье Марибору. Я не пойду с тобой.
— Тогда мне незачем жить, — сказал княжич помертвевшим голосом, и взгляд его потух.
Холодок скользнул тугой змеёй по спине, травница отпрянула, высвобождаясь от его объятий, отошла к стене.
— Он всё узнает о нас.
Зарислава не сразу поняла, о ком идёт речь.
— И когда вернётся — убьёт меня.
— Откуда он узнает?
— Вагнара скажет. Ты же не знаешь, что случилось меж ними. Я всё тебе расскажу. Перед тем, как Горислав ушёл из яви, Марибор был связан с Вагнарой, он называл её своей невестой, и когда умер Горислав, княжич отказался от неё и отдал степнякам в качестве трофея, как последнюю блудницу.
Зарислава резко отвернулась. Бросило в опаляющий жар, горница поплыла, и она чуть пошатнулась, успев опереться рукой о стену.
— Я этого ничего этого не знал. Не знал, что Вагнара в обиде на него… — пытался оправдать себя Пребран. — Сначала их было мало, всего пятеро, но с каждым днём число воинов росло. Она пришла мстить, — не замолкал он. — Она очень сильна, подчинила себе целую рать воинов, они слушают её, будто околдованные мороком. Я видел. Степняки ослеплены ей.
Травница услышала за спиной, как Пребран приблизился, ощутила движение воздуха и тепло, хоть и скудное.
— Я умру без тебя, Зарислава. Я сделаю всё, что велишь. Скажешь броситься в реку — брошусь. Мне без тебя всё не мило. Прости меня, прошу. Прости… — шептал он непрерывно дрожащим голосом, как умалишенный.
Почувствовав его ледяную ладонь на своём плече, она поёжилась — холодная колючая волна разбежалась по телу. Но как ни странно, не попыталась немедленно отпрянуть, только опустила взгляд и отвела его в сторону, ясно понимая, что ему и впрямь нужна помощь. Ощущала сквозь прикосновение, как застыла в нём крупицами жизненная сила, и была она настолько скудная, что травница не понимала, как до сих пор он жив. И нужно было что-то немедленно делать. Зарислава развернулась и мгновенно оказалась в его объятиях. Вобрав в грудь воздуха, она затаилась.
— Я прощаю тебя, — выдохнула.
Пребран окаменел, глядя на неё бегло, но мутно. Кажется, смысл слов начал до него доходить — пелена сошла с его глаз, делая взгляд чистым, словно омытым горным родником. Решение пришло из глубины души. Скрытая сила толкнула её вперёд и Зарислава, повинуясь внутреннему порыву, поднялась на носочки и приникла к его холодным обветренным губам, обхватив шею. Этого было достаточно, чтобы придать ему жизненную силу так, как когда-то она придала её Данияру, пусть и другим путём. И когда тёплая волна пошла по телу княжича, Пребран не позволил ей отстраниться, задержал, сдавливая осторожно, продляя поцелуй.
