— Эээ, Лизок, если я правильно понимаю, волонтёрство, это то, что требует в первую очередь времени. И если ты, как фрилансер, можешь его выкроить, то мы с Дэном с некоторых пор даже поспать и поесть не всегда успеваем, — осторожно заметил я.
— Уж я-то знаю об этом, — хмыкнула сестра невесело, зыркнув на своего жениха. — Я не это имела в виду. Меня интересует, могу ли я рассчитывать на вашу финансовую поддержку?
— Лиз, на что конкретно ты просишь деньги? — вздохнул мой друг.
— Пока ни на что, — насупилась она. — Я на будущее. Чтобы знать, могу ли к вам обращаться.
— Ну, когда решишь обратится, приходи. С аргументами и доказательствами, что помощь пойдёт куда надо, а не кому-то в карман. Тогда и поговорим. А то не по существу этот твой разговор. — подвёл я итог.
— Я не прочь помочь ближнему, но Рус прав, манюнь. Если решила попробовать быть волонтёром, поддержу тебя, как смогу. Разберись, что к чему, изучи этот вопрос изнутри. А тогда уже решай, что дальше делать. Я тебя точно выслушаю, — добавил от себя Ден.
Лизка кивнула, хмуря тонкие брови, остановилась напротив, а потом снова посмотрела на нас, и я понял, что это ещё не всё. Ну, конечно. Отвлекающий маневр провела, а теперь можно и требовать что-то более нужное ей. Стратег, ёпта.
— Ладно, вы правы. С этим вопросом я действительно поспешила. Сейчас у меня есть более конкретная просьба. Пойдёмте со мной завтра.
— Куда? — удивлённо уставился я на неё, хотя у меня, конечно, уже были догадки.
— В онкоклинику. Я очень волнуюсь первый раз, — она закусила губу, став похожей на маленькую девочку. Ещё и глаза такие просительные сделала.
— Сори, Лизок, я не могу, — тут же поднял руки Дэн. — Я ещё не успел рассказать, но мне завтра придётся поработать, — и, когда я перевёл на него удивлённый взгляд, пояснил. — Возникли некоторые проблемы с поставками для Долагина, сроки поджимают, сам знаешь. Ничего серьёзного, я сегодня почти разобрался, но завтра тоже придётся ехать в офис.
М-да, друг соскочил, не подкопаешься. Долагин это не тот человек, проблемы с которым можно игнорировать. Теперь сестра сосредоточила всё своё внимание на мне. Вот ведь зараза, мелкая. С детства умеет так посмотреть, что хочется ей последнюю шоколадку отдать.
— Руся, ну пожалуйста. Я тебя очень прошу. Ты же говорил, что завтра свободен.
Ага, язык мой, враг мой. Объективных причин отказать Лизке, кроме моего нежелания в такой редкий для меня праздник, как выходной, идти куда-либо. Но всё это как-то низко смотрелось на фоне всего ею рассказанного.
— Ладно уж. Куда и во сколько? — сдался я, и тут же был чуть не удушен на радостях собственной младшей сестрой.
Смена выдалась тяжёлой и неспокойной. Когда в соседней с Илюшей палате поднялась суета, я изо всех сил старалась не вникать, не думать, не видеть, не слышать. И дело не в моей моральной чёрствости. Невозможно потом не транслировать увиденное на себя. Как забыть помертвевшее лицо матери, потерявшей своего ребёнка, как не видеть себя на её месте, когда мой больной брат находится всего лишь за стенку от того тоненького мальчика, чьи огромные зелёные глаза больше никогда не посмотрят на этот мир. Я не знала. Я не умела. Поэтому, опустив голову, старалась спрятаться, от происходящего, механично выполняя работу.
На этом этаже в основном лежали с лейкозом, и пониженный иммунитет здешних больных требовал идеальной чистоты. Везде, всегда. Вот я и старалась, как могла. Для брата в первую очередь, но и для остальных тоже.
Утром, сдав смену, я поплелась к Илюше. Спать хотелось немилосердно. Но на мне ещё висит это проклятый долг перед Серым. И надо что-то с этим решать, а значит сегодня побыть с братом, я могу только до обеда. Так что спать некогда. На том свете высплюсь. Костьми лягу, но до мелкого эта сволочь не доберётся.
— Доброе утро, заяц. Как дела? — бодро спросила я у проснувшегося брата. Из соседней койки на меня глянули удивлённые глазищи, кажущиеся особенно большими на худеньком личике.
— Ты пришла, значит хорошо. Знакомься, это Никита. Он вернулся вчера, когда ты уже ушла. Ник, а это моя сестра Катя, — представил нас друг другу Илюша.
Мальчик сдержанно кивнул, пробормотав что-то про приятно. А я мягко улыбнулась, стараясь казаться приветливой. Вяло удивилась отсутствию кого-то из родных рядом с мальчиком, и поплелась к стулу рядом с кроватью брата.
— Илюш, ты как себя чувствуешь сегодня? — я изучающе смотрела на него. Курс химиотерапии остался позади и брату уже не нужен был круглосуточный присмотр. Но всё равно оставлять его каждый раз мне было тяжело.
— Терпимо, а что?
— Мне очень нужно решить один важный вопрос. И придётся уйти на пару часиков. А потом вернусь и весь вечер буду с тобой. Хорошо?
— Хорошо, — он явно расстроился, но не подал виду. Мы оба порой играли роли. В первую очередь для самих себя.
