— Хорошо, — Лиза задумчиво перевела взгляд с меня на Катю и обратно.
Илья тоже смотрел задумчиво. И глаза у него были не по-детски мудрыми.
Она же промолчала, лишь провела меня настороженным взглядом, который я чувствовал на себе, даже когда уже шагал коридором.
Так, ладно. Всё это меня никак не касается. И нечего искать ей оправданий. Даже если у неё есть тысяча причин для того поступка, это ничего не меняет. Доверять такой я не смогу. А значит и нечего о ней думать. И вспоминать, как держал её в руках тоже нечего.
Когда на пассажирское сидение рядом уселась Лизка, я уже успел успокоиться и принять самый равнодушный вид. Но, видимо, этого было мало, чтобы провести малую. Она начала издалека.
— Знаешь, я не думала, что всё это так будет. Представляла, конечно, с Людмилой уже общалась, расспрашивала. Но в реале эти дети просто душу наизнанку выворачивают.
— Понимаю. Сам в шоке, — я завёл машину и начал выруливать со стоянки.
— Кажется, я понравилась Илье. Его сестра ушла сразу после тебя, а мы ещё немного пообщались. Я думаю и завтра к нему зайти. Он уже почти год в отделении, — она говорила, смотря перед собой.
— Не представляю, чтобы ты кому-то не понравилась, — пожал я плечами. Лизка послала мне умильный взгляд. Но потом снова нахмурилась, возвращаясь к прежней теме.
— У меня в голове не укладывается, Катя за ним сама всё это время ухаживает. И лежала с ним, когда химиотерапию делали.
Представить на самом деле сложно. Сама еще девчонка совсем. Сколько ей? Двадцать? Девятнадцать?
— А родители что? — я не хотел об этом спрашивать. Мне нет до этого никакого дела, но оно само вырвалось. Ага.
— Отца нет. Он их бросил, когда Илье ещё и года не было. А мама в Польше деньги на лечение зарабатывает. Катя не пошла учится после школы, чтобы за братом ухаживать.
— Ты это всё за полчаса узнала? — Лиза на меня не смотрела, но её пристальное внимание я всё равно ощущал.
— Ну да. Я ж говорю, что понравилась Илье. Он очень любит сестру и беспокоится о ней. Вот и рассказал многое. Представляешь ей ещё и девятнадцати нет. Девчонка совсем, — буквально мою мысль высказала сестра.
— Ладно. К чему ты ведёшь? — сдался я.
— Вы ведь знакомы?
— Мельком.
— Ага. От вашего мельком чуть искры не посыпались. От тебя так точно. Она мне больше испуганной показалась.
— Лиз, не хочу портить нарисованный тобой нимб над её головой. Так что промолчу, — руки непроизвольно сжались до побелевших костяшек.
— Ого, она тебя зацепила. Колись давай, что между вами произошло? — рыжие брови вопросительно поползли вверх.
Хмыкнув, я покачал головой. Нет, она правда думает, что обязана всё обо всех знать. Мамины гены. Желания делиться и рассказывать о нашем с Катей знакомстве во мне не наблюдалось совершенно.
— Извини, Лиза. Подробностей не будет. Мы случайно познакомились недавно, знакомство было не очень приятным. И это всё, — твёрдо произнёс я, давая понять, что вопрос закрыт.
— Вот как? Ну ладно. — сестра обиженно насупилась, зыркнув на меня прищурено.
В том, что она попытается узнать подробности другим путём, я и не сомневался. Но это уже не мои проблемы. Возвращаться в поликлинику и, уж тем более, искать встречи с Катей я точно не собирался. Так что пора выбросить её из головы.
День не задался. Помыкавшись по знакомым мамы, пытаясь одолжить денег, обзвонив всех знакомых и друзей Славика, чьи номера у меня были и чьи удалось узнать, даже составив список, что из нашей полупустой квартиры можно продать, я так и не нашла выхода из ситуации. Кто-то чуть-чуть помог, кто-то послал, кто-то отморозился. К вечеру это всё уже проходило мимо меня как в багровом тумане. Ещё не до конца понимая, что происходит, я завалилась домой чтобы принять душ и переодеться, да так и застыла в ванной, рассматривая своё отражение. Глаза, запавшие с нездоровым блеском, синяки на пол лица, сама бледная, а щёки горят. Боясь поверить в то, что чувствую, я достала из шкафчика термометр. Хотя уже понимала, что та ломота и валящая с ног усталость, которую я ощущала последние пару часов, была вызвана не только недосыпом и нервами. Когда градусник запикал, я, обмирая, взглянула на маленький дисплей. Тридцать восемь и девять.
Паника захлестнула удушающей волной. Я грипозная пол дня проспала на кровати больного брата. Пошатнувшись, дрожащими руками достала телефон и набрала Илюшиного доктора, сумбурно объяснила ситуацию и выслушала его успокаивающие и конструктивные советы. Уже немного адекватней позвонила Илье.
— Ало, — через некоторое время ответил голос брата. Ему понадобилось время, чтобы достать старенький телефон из тумбочки.
— Илюш, зайчик скажи дежурной медсестре, чтобы организовала тебе чистое постельное и уборку в палате. Я тут заболела немножко и боюсь, как бы не заразить тебя, — медсестре я, конечно, тоже ещё позвоню.
— Заболела? — в детском голосе прорезалась тревога.
— Ничего страшного, заяц. Просто простыла, немного температура поднялась. Ты извини, пожалуйста, — Моя болезнь означала, что к брату мне хода нет, пока не перестану быть для него опасной. Не плакать, дура!
