— Вот и хорошо, — мужчина ссаживает меня со стойки и некоторое время мы стоим с ним вот так в обнимку. Он всё ещё возбуждён, но не предпринимает никаких действий. Лишь гладит нежно мою спину, прижимается губами к макушке, заставляя таять от щемящего чувства, распирающего сердце.
Но вскоре Руслан отпускает меня, а потом и вовсе, сославшись на необходимость поработать, уходит и оставляет меня одну, заявив, что я могу чувствовать себя, как дома. Как будто я могу. Хотя на кухне вот уже освоилась. До сих пор потряхивает.
Заняться мне особо нечем. Всё ещё чувствуя неловкость, присаживаюсь на диван в гостиной и звоню брату. Немного поболтав с Ильёй, радую его, что иду на поправку. И как-то так получается, что когда он спрашивает, как я одна справляюсь, у меня вырывается, что я не одна.
— А с кем? К тебе Лизин брат заезжал?
— Да, — поспешно отвечаю я, но, наверное, как-то себя выдаю, потому что брат и не думает прекращать расспросы.
— И что? Он с тобой остался? — подозрительно уточняет.
— Нет.
— Но ты же говоришь, что не одна. Не Славик же за тобой смотрит.
Ага, можно подумать. С нашего старшего в этом плане толку никакого.
— Руслан забрал меня к себе, чтобы не оставлять одну, — вздохнув, признаюсь я. Не могу и не умею я обманывать брата. На другой стороне линии воцаряется тишина, пока мелкий переваривает новость.
— Вы что, вместе?
— Кажется, да, — тихо выдыхаю, сама себе не до конца веря.
— Как это, кажется? — сердито требует ответа до недавнего времени единственный мужчина в моей жизни.
— Не кажется, просто я ещё… не привыкла к этой мысли.
— Если он тебя обижает… — начинает сурово. Умолкает, подбирая слова. Моя ж ты прелесть! Как же я люблю своего Илюшу. Мне так сейчас хочется ему рассказать, что операцию можно будет сделать уже совсем скоро, но сначала надо поговорить с мамой и его лечащим.
— Нет. Что ты. Руслан очень хороший. И мне с ним… так хорошо, как наверное никогда ещё не было. — спешу я умерить пыл своего юного защитника.
Илья по ту сторону линии связи громко сопит, молчит некоторое время, а потом выдаёт наконец.
— Ладно. Если тебе хорошо, то я одобряю.
На этом собственно разговор и закончился. К брату зашла медсестра, и он попрощался. А я задумалась, под каким соусом подать маме новость? Она у нас хорошая, но очень строгих правил. И может неправильно воспринять тот факт, что я живу, пускай и временно, у мужчины, который обещал дать деньги на лечение. Помощь она конечно примет. Но моё поведение вряд ли одобрит. И не то чтобы я сильно боялась её осуждения, но оно было бы для меня крайне неприятным. Может не говорить? Но Илюша ведь знает. Плодить ложь, втягивать брата, прося его не говорить, не хочется. Тогда остаётся лишь максимально корректно признаться. И сделать это мне придётся уже сегодня вечером, когда она позвонит. Решение-то приняла, но страшновато что-то стало.
Время, оставшееся до часа Х, пролетело слишком стремительно. Я ещё собиралась придумать, что говорить, хоть как-то настроиться. Даже гоняла в голове разные фразы, пока готовила нам с Русланом ужин. А потом как-то внезапно раздался трезвон моего кирпича, и я обречённо приняла вызов, присаживаясь за стол.
— Ало, привет, мам. Как дела?
— Привет, Катя. У меня всё, как обычно. Работаю, немного отдыхаю и снова работаю. Как вы? Как Иллюша?
— Иллюша, неплохо. Держится молодцом.
— А ты?
— И я молодцом, — хмыкаю иронично.
— Славик не объявлялся? — задаёт обычный вопрос, и я едва сдерживаюсь от того, чтобы рассказать ей всю правду о старшем брате. О том, во что он меня втравил. Но мама далеко и помочь ничем не сможет. Незачем ей переживать. Тем более теперь, когда рядом со мной есть Руслан.
— Нет, мам. И не надо.
— Кать, он — твой брат.
— Угу. Я знаю, — говорить о Славике не хочу, поэтому спешу перевести тему разговора. — Мам, у меня есть новость. Хорошая.
— И какая? — спрашивает настороженно. В этом мы с ней похожи. В плохое нам легче поверить, чем в хорошее.
— Один очень хороший человек хочет нам помочь финансово с Иллюшиной операцией.
Она молчит, кажется, целую вечность.
— И что это за человек? И насколько помочь? — спрашивает недоверчиво.
— Он готов доложить недостающую сумму хоть сейчас, — игнорирую первую половину вопроса, хотя маму так легко с пути истинного мне собьёшь.
— Кать, что за человек? С чего такое решение?
И в этот момент я замечаю Руслана, который как раз спустился со второго этажа и замер у кухонной стойки, опираясь на неё и сложив руки перед собой. Говорить о нём в его присутствии ужасно неловко, и он явно об этом догадывается. Но продолжает смотреть на меня, ещё и бровь с вызовом заламывая.
— Кать, ты куда пропала?
— Я здесь, мам. Этот человек, он мой… парень, — ну вот я и призналась.
В телефонном динамике напрягает гнетущая тишина, от которой хочется втянуть голову в плечи, зато Рус мне показывает большой палец. А потом вообще идёт ко мне, легко, как пушинку, поднимает со стула и садится на него сам, усаживая меня на колени. И обнимает.
