Над головой раздаётся ироничный хмык. Руки на попе сжимаются, а потом перемещаются на спину, скользят к лопаткам, обжигая теплом, и я снова ловлю себя на том, что хочется замурчать и потянуться за этой лаской. Не удержавшись, прогибаюсь от удовольствия и чувствую, как толкается между ног кое-что очень твёрдое. Руслан сдавлено стонет и утыкается лицом мне в макушку.
— Катюш, неужели ты думаешь, что для меня как-то отделимо то, какая ты девушка и какой человек? Или в тебе есть две Кати? Катя-девушка и Катя-человек?
Не могу сдержать истеричного смешка. Представляю себе двух меня, расфуфыренную и замордованную, и начинаю хихикать. М-да.
— Вот видишь, — понимающе хмыкает мужчина. — И раз уж мы начали все эти разговоры и откровения. Давай тогда и с тем случаем тоже разберёмся окончательно. Чтобы не возвращаться больше.
О каком именно случае он говорит, понимаю почти сразу. И поднявшееся было настроение сразу падает. А что ты хотела? Думала, он забудет? Возникает желание вырваться и спрятаться, но понимаю, что никто меня сейчас никуда не отпустит. Ему бы следователем работать. Точно всех расколет.
— Я так понял, что ты тогда как раз шла от этого Серого, правильно? — у умолкает, сканируя меня внимательным выжидающим взглядом.
Мне тоже хочется помолчать, но Руслан прав, надо уже разобраться. Хотя вспоминать до сих пор стыдно.
— Да. Меня к нему только один раз возили.
— Значит, когда я тебя нашёл на дороге, ты только-только вырвалась из лап уголовника и его подельников, где тебя пугали смертью младшего брата и групповым изнасилованием? Я правильно понимаю?
Звучит отвратительно и ужасно. Но по-другому и не скажешь.
— Да.
— Кать, ты раньше когда-нибудь воровала? — задаёт в лоб новый вопрос, от которого всё вскипает внутри.
— Нет!!! — возмущённо вскидываюсь я. Но утопаю во взгляде карих глаз. Он имеет основания спрашивать. На плечи снова опускается непомерный груз. Хочется зажмуриться, чтобы спрятать снова навернувшиеся слёзы. — Даже мысли никогда не было. А тут… Прости меня.
Он молчит некоторое время, смотрит на меня в ответ, склоняется ниже, почти целуя.
— Мне нечего тебе прощать. Ты ведь так и не смогла это сделать. А даже если бы смогла, осуждать тебя я бы не смог, после всего, что узнал. Мне тоже есть за что перед тобой извинятся, если уж на то пошло.
Ему? Передо мной? Смеётся?
Руслан проводит губами по моему виску, посылая волну дрожи телом. Талию сжимают сильные руки. Продолжает рушить мои границы и крушить стереотипы.
— Я тогда вспылил, — признаётся хрипло. — Не разобрался. Выгнал тебя на улицу под дождь. Это ведь из-за этого ты заболела.
Хочется возразить ему, сказать, что он был прав, что я поступила ужасно, а его реакция была гораздо мягче, чем могла бы быть… чем я заслужила. Но все слова так и остаются лишь у меня в голове, потому что Руслан преодолевает остатки расстояния между нами, целует мои глаза, скулы. Прикасается губами к уголку рта. Сначала нежно, трепетно, осторожно. Пробует на вкус мои губы, прикусывает, ласкает языком, раздвигает, а потом мир сходит с ума, сужается до ощущения его языка, что скользит у меня во рту, его рук, что сжимают и гладят моё тело, до твёрдого давления у меня между ног и до сладкого ноющего ощущения внизу живота. Кажется мои руки тоже не лежат без дела, кажется я ощущаю ладонями жар его кожи и шелковистость волос, но всё это отмечается лишь краем сознания, тогда как всю меня колотит от нестерпимого желания.
Когда он отодвигается, я разочарованно всхлипываю, но горячие губы находят мою шею, прошибая наслаждением, как током, и тело выгибается, стремясь слиться воедино с мужским. Большие ладони снова ложатся на мои ягодицы, сжимают почти до боли. Рядом с ухом я слышу его хриплое дыхание. Хочу его так, что почти больно. Только его! Пусть даже потом ничего не будет больше между нами. Пусть. Зато я узнаю, как это быть с… ним.
— Пожалуйста! — хнычу, запрокидывая голову.
— Малыш, ты болеешь, — шепчет Руслан, и прикусывает мочку уха, толкая меня дальше за грань разумного.
— Пожалуйста… хочу… — выгибаюсь ему навстречу, пытаясь хоть немного облегчить своё подвешенное на краю пропасти состояние, — … больно.
— Где больно? — вскидывается он, вглядывается в мои глаза, отчего отчаянно краснею.
— Там, — шепчу смущённо, сама себе не веря, что осмелилась озвучить такое. — Свело всё.
Он смотрит миг, пока до него доходит, глаза темнеют, а на губах появляется порочная улыбка.
— Катюш, а ты уже была с кем-то? — спрашивает, не отводя пристального взгляда, а я могу лишь чувствовать, как одна его рука перебирается мне на живот, проникает под край футболки и касается обнажённой кожи, поглаживая возле кромки пояса спортивных штанов.
— С кем? — сиплю, задыхаясь. Меня мелко потряхивает от каждого движения его пальцев. Как же хочется, чтобы они скользнули ниже.
— Я имею в виду секс, малыш?
