— Парень? Ты мне ничего не говорила, что у тебя есть парень, — наконец отмирает мама. — И что это за парень такой, если он может вот так просто выложить такую сумму? Кать, ты случайно ни во что не впуталась?
А вот это было обидно. То, что Славик творит, она в упор не замечает, а я, чуть что, сразу впуталась? Меня сжимают крепкие руки, и только это даёт сил произнести более-менее спокойно.
— Мне жаль, что ты так обо мне думаешь, мама.
— Катя, прекрати. А что я ещё должна думать, когда ты внезапно заявляешь, что у тебя появился парень, который готов заплатить за Иллюшину операцию?
— Конечно, только самое худшее, мам, — из груди рвётся горький смешок, пополам со всхлипом. И это я цинична?
Внезапно телефон исчезает из моей руки, я ошарашенно смотрю на Руслана, а тот прикрыв рукой динамик, спрашивает шёпотом.
— Как зовут твою маму? Имя, отчество?
— Наталья Владимировна, — в полном шоке отвечаю я, а он подмигивает и подносит телефон к уху.
— Здравствуйте, Наталья Владимировна. С вами говорит тот самый Катин парень. Позвольте представиться. Меня зовут Руслан.
Видеть не могу, как бледнеет и краснеет мой Котёнок, пытаясь объяснить ситуацию своей родительнице. Динамик её телефона звучит достаточно громко, чтобы я смог расслышать, что именно сказала ей мать, и меня изнутри начинает подстёгивать злость и желание защитить мою девушку (подумать только) от несправедливых нападок.
По ту сторону линии ошарашенно молчат, а потом раздаётся удивлённый женский голос.
— Здравствуйте, Руслан. Признаюсь честно, я не ожидала, что буду разговаривать не с дочерью, а с кем-то ещё, — кажется, меня дипломатично пытаются то ли поставить на место, то ли не знаю что.
— Я вас отлично понимаю, но у меня сложилось впечатление, что вы, Наталья Владимировна, неправильно восприняли, как наши с Катей отношения, так и причины моего решения. — Я говорю спокойно, не собираясь заведомо портить отношения с этой женщиной. Но и обижать Котёнка тоже не позволю.
— Да? Тогда может вы мне объясните, как именно это всё я должна понимать? — с нотками сарказма отвечает моя собеседница, а Катя тяжело вздыхает в моих руках. Тоже ведь всё слышит.
— Без проблем, — хмыкаю я. — С Катей мы вместе потому, что испытываем друг к другу глубокое чувство взаимной симпатии и влюблённости, которая, вполне возможно и даже скорее всего, перерастёт во что-то большее со временем, и никак не потому, что вы возможно себе подумали. А, что касается Ильи и моего желания помочь, то я бы это сделал даже если бы его сестра не была моей девушкой. Просто потому, что хочу, могу и считаю это правильным, — говоря всё это, я продолжаю прижимать к себе девушку и прекрасно чувствую, как она задерживает дыхание на моих словах про влюблённость. Да-да, малыш, а ты что думала?
— К-хм, — прокашливается Наталья Владимировна. — Что ж. Довольно исчерпывающий ответ. А могу я узнать сколько вам лет, Руслан?
— Мне двадцать девять. И да, я знаю, что Кате восемнадцать, но это никоим образом не влияет на серьёзность моего к ней отношения. — Я прекрасно представляю, какие именно вопросы может мне задать мама девушки, поэтому да, работаю на опережение.
Похоже у меня получилось, если не обезоружить, то хотя бы временно дезориентировать собеседницу. Она молчит, Катя сопит. Идиллия.
— Ладно. Вынуждена признать, что у вас получилось произвести на меня впечатление, — хмыкает потенциальная тёща. — Я, пожалуй, даже рада, что моя дочь теперь не одна. Ей тяжело приходится. Надеюсь, что все ваши слова были искренни.
— Наталья Владимировна, я могу сейчас бить кулаками в грудь и сотрясать воздух обещаниями. Вы этого хотите, или позволите убедить вас поступками?
— Меня ни в чём убеждать не надо, молодой человек. Время само покажет. И раз уж вы так хотите помочь Илюше, то могу ли я говорить его доктору, что мы готовы к операции?
— Можете. Но для начала, пускай Катя выздоровеет. Ей ведь донором быть, — девушка в моих руках снова напрягается, и я подозреваю, что она маме ничего не сказала о болезни и где сейчас живёт.
— Катя заболела? — подтверждает тревожным вопросом мои мысли Наталья Владимировна.
— Да. И уже идёт на поправку.
— Хорошо. Я, пожалуй, рада была с вами познакомиться и поговорить, Руслан. А сейчас дайте пожалуйста телефон моей дочери.
Для возражений вроде как нет причин, так что отдаю допотопный кирпичик своей девушке. Она берет его уже не с таким обречённым видом, как раньше. И довольно уверенно убеждает мать, что болеет не страшно, а я о ней отлично забочусь. Всё это время я продолжаю держать её в своих руках, с удовольствием отмечая, насколько органично и правильно она в них чувствуется. Уже не особо прислушиваясь к разговору утыкаюсь лицом ей в затылок, отвожу волосы наперёд и касаюсь губами нежной кожи. Глажу пальцами выступающие позвонки, скольжу по изгибу к плечу и обратно, пока не накрываю шею и маленькое аккуратное ушком ладонью. Не сразу даже замечаю, что она уже не разговаривает, а сидит молча, прислушиваясь к моим прикосновениям.
