Что можно ремонтировать в этом доме? Его легче снести и новый построить. Во рту неприятный вкус. Хочу пить. Но у меня нет сил встать. Как будто через мясорубку пропустили. Я пытаюсь сфокусировать взгляд, но все двоится. На веки как будто повесили гири, и они плавно опускаются шторкой вниз. Смыкаясь с ресницами. Какое-то дребезжание на моей руке. Ну что надо от меня? Мне так хорошо спать в этой кроватке, мягкой и теплой. Вытягиваю руку в сторону. На запястье что-то, похожее на часы. Но напоминает экран аппарата, когда делаешь себе ЭКГ. Промаргиваюсь. Рукав рубашки черного цвета мелькает перед глазами. Что? Подпрыгиваю на месте. Осматриваюсь по сторонам. Фух, я дома. Да, да, я дома. Слава тебе, Всевышний. После съеденного гамбургера кромешная темнота. Но на мне рубашка Ияра. Она пропитана его запахом. Я слышу журчание льющейся воды. Паника и жгучий стыд атакуют. Провалиться бы на месте, прям к центру земли. Сердце пускается в пляс. О нет! Оттягиваю воротник рубашки. Не может быть. Я обнажена. Голая, и на мне мужская рубашка. Что же я наделала? Грызу ногти. Какой наглый. Ёще и купается у нас. Спрыгиваю с кровати и двигаюсь на звук.
Дверь в ванную приоткрыта. Крадусь туда. Но кабинка запотела от горячей воды. Это изнасилованием считается. Беру в руки вантуз. Ну ты сейчас у меня получишь. Резким движением дергаю ручку кабинки, делаю замах предметом.
— А-а-а-а! — Пейзаж с обнаженными ягодицами, по которым струится ручей из пены, приветствует меня.
Перебинтованная ножища, размера пятидесятого, отставлена в сторону. И я вижу, что не должна видеть. Ну совсем не должна. Еще один грех на мою душу.
— Чё-о-орт! Демис! — выкрикиваю в панике.
— А-а-а, — испуганно орет в ответ. Пытаясь закрыть свой накачанный зад невинной мочалкой. — Закрой дверь!
— Извини! — Зажмуриваюсь. — Я ничего не видела. — Хлопаю пластиковой дверью.
Демис для мужчины очень сексуальный. Красивый, спортивный, юморист. Все, что любят женщины. Я чувствую, между нами что-то меняется. Точнее, у него ко мне. Но мне этого не надо. Он мне как брат. И сейчас я увидела в душе не мужчину — брата. И очень рада, что это не Ияр. Значит, в этой скотине остался грамм человечности.
— Надеюсь.
— Там совсем ничего видно не было. Не переживай.
— Вот слово «совсем» прям задевает моё мужское достоинство.
— Я не это имела в виду. Разве тебя отпустили так быстро? Я испугалась! Думала, воры.
— Ну ты и сказала, — хохочет. — Пришли к нам через окно искупаться? У них воду перекрыли?
— Я спала так крепко. Не слышала, как ты вошёл.
— Да поэтому я бегом прибежал домой. Телефон ты не брала. Рома там чуть в трубку не плакал.
— Да я выпила снотворное.
А скорее, дунула. Я еще и зависимая. Проклятая лгунья. Лгунья! Зажмуриваюсь.
— Я Роме так и говорил. Серьги на тумбочке, не снимай их. Это ручная работа. Протягивает мне из-за двери. Мне будет очень обидно, если их потеряешь.
— Прости, — бегом цепляю в уши.
— Прекращай глотать снотворное. Это ненормально, что ты продрыхла сутки.
— Да, да, ты прав, прав! — тру лоб. Как будто сейчас мой обман откроется. — То есть я спала сутки? — переспрашиваю. Убедиться, что мне не послышалось. — Вот же задница.
— Да! Уменьши дозу. Не переживай, собрание я перенес на завтра. И есть кое-что интересное для тебя. — Дверь душевой отъезжает, высовывается рука. — Подашь мне полотенце?
— А?
— Полотенце, говорю.
Протягиваю ему махровую ткань.
— Рубашка на тебе прикольная.
— Да-а… Ромкина. Так спокойней. — Прикладываю ладонь ко лбу. Акси, помимо статуса психопатки ты получишь звание лживой дряни!
Манжет закатывается.
От локтя до кисти надпись:
«Письмо под подушкой».
Черт. Быстро плюю на палец, вытираю с руки черные загогулины. Красивый почерк, вырисовывал чернильным пером. Не стирается. Включаю кран над раковиной. Тру, пока краска не стирается и рука не щиплет от такого остервенения.
— Алекс. — Дверь отъезжает. — Выйдешь? Или?.. — играет бровями.
— Заткнись, Демис.
Закрываю створку. Эти его шуточки! Вытираю полотенцем руку. Бросаю в корзину с бельем. Покидаю ванную.
— Кнопка, не злись. Сделаешь мне перемотку?
— Конечно, — кричу уже из коридора.
Пулей лечу назад в комнату. Под подушкой конверт. Какое большой. Рву его. Вываливаются документы. Пробегаю глазами: авиабронь с вылетом на завтра. И небольшой клочок бумаги.
«Надеюсь, ты хорошо поспала?»
Охерительно, почти два дня. В летаргическом сне побывала. Что странно, я не помню, чтоб снились кошмары. Мне вообще ничего не снилось. Обычно кошмары прошлого так и ждут ночи, чтоб мучить меня. Просыпаюсь в холодном поту с паническими атаками. Задыхаясь.
Возвращаюсь назад к письму.
«Пей побольше воды, чтоб гадость вышла из тебя. И больше не тяни в рот что попало. Ты наступаешь на одни и те же грабли».
Как мило. Забота. Еще лепестков роз не хватает. Посыпал бы мою кровать. Дьявол. Каждая строчка так написана, словно это бизнес-план. И под разными уклонами. Как будто он не разом писал, а прерывался.
«Там в холодильнике йогурт, не знаю, какие ты сейчас любишь, питьевые или ложкой столовой долбиться. Купил все».
