Возвращаюсь на тропу, выстеленную разноцветной плиткой. Кто-то нарисовал на ней классики. Прыгаю по ним как заведенная. Чередуя: одна нога, две ноги. Посреди насаженной хвойной полосы вылезло фруктовое дерево — жердела или абрикос. Подпрыгиваю, цепляюсь за ветку, обрываю поспелее плоды. Вообще, около дороги экологи не советуют срывать дары природы. Так как они впитывают всю вредность. Жрать страшно охота. Закидываю фрукт в рот целиком, с наслаждением жую. И он чуть не застревает у меня в глотке при сигнале машины, которая перегораживает мне путь.
— Тебе не кажется, что тебя сегодня сильно много? У тебя что, дома нет дел? Иди к жене, к примеру, — выплевываю косточку.
— Я ошибался…
— Все, Ияр… Закрой свой ошибатель.
— Я хочу спокойно тебя отвезти домой.
— А я не хочу домой. Убирай свое железо с тротуара. Тут люди ходят, вообще-то. Ты мне надоел. Разговор окончен. Хочешь говорить — завтра у нас собрание. Там я тебя выслушаю.
— Послушай!..
Затыкаю уши пальцами.
— Мне по барабану.
Обхожу его, двигаюсь к своей цели — подрыгаться от души.
Чем я ближе, тем музыка громче. Не доходя до входа, начинаю двигаться в ритм. Утц-туц, утц-туц. Ияр медленно едет за мной по дороге. Освещая дополнительно тропу. Ну и прилипала!
Встаю в очередь на входе. Черт, вход платный. А у меня нет денег. Вот же печалька. Так хочется внутрь.
Машина Ияра тоже остановилась перед входом. Он довольно лыбится. Понимает, что мне не пройти дальше. Присаживается на капот. Пожимает плечами. С удовольствием наблюдает за моим фиаско. Придётся забыть о своих планах мести, но только до рассвета. Надуваю губы, оттопыривая их вперед. Делаю шаги назад, иду к нему спиной. Не хочу смотреть на его физиономию.
— Я это…
— Что случилось? Ты решила поехать домой?
— Нет… Дай мне денег. Кошелек забыла в преисподней. — Протягиваю ладонь. В ожидании красной купюры.
— У меня нет наличных.
— Дай карту.
— Нет. Ты непослушная. Я не люблю непослушных.
— Ияр, слушай, гони бабло. Или я тебя задушу тут. Не позволю портить мне настроение. Понял? Хочу танцевать, потом поедем домой.
— Ты че, попутала, я не твой пидар, поняла? Рот прикрыла. Пошли. — Отталкивается.
— Мой пидар — настоящий мужчина. Не то что некоторые.
— Ага.
— Ты идешь? Или будешь тут без умолку пиздеть? До закрытия полтора часа.
— А я хочу спать, а мне нужно ходить, чтобы тебя в таком виде кто-нибудь в кустах не трахнул.
— Ой, да заткнись ты, кобель. Спасатель хренов. Чип, бля, нашелся. А Дейла, где потерял? А Гайка, наверное, тебе труселя настирывает дома с бигудями в волосах. Стой.
— Ну что опять?
— У Чипа не было трусов, прятать нечего было. Прям как ты! — хохочу во все горло.
— Остроумие так из ушей и прет, смотрю. Сама сказала, сама посмеялась.
Показываю ему язык.
Протягивает деньги на входе охране. Шаг, и мы уже внутри.
— Вот. Можешь прыгать. Сколько хочешь. В этом крысятнике под названием «Клуб». Но только в поле зрения моего. Поняла? Я тут сижу. Считай, это как утренник детям плюс восемнадцать. Начинай.
***
Ияр
Сколько можно скакать без остановки? Меня б уже вырвало. За нашим столиком уже выпиты три бокала воды со льдом. Из нее эта дурь когда-нибудь выйдет?
Достаю телефон, снимаю на видео. Мастер-класс для девушек «Как не надо танцевать».
— Шура, поднимись с пола, — кричу ей. Нижний брейк — это не твое! Кишечку подцепим. Сохраняю.
В руках вибрирует телефон. Скидываю звонок от Милены, от Иштар, Инвии. Ставлю телефон в режим «недоступен». Засовываю трубку в карман. Её уже нет. Осматриваюсь по сторонам. Тащит еще один бокал. И горсть льда.
— Ты не устала?
— Не-а. Тебе нравится мой стиль танца?
— А что это за стиль?
— Это стиль джаз фанк!
— Да? — приподнимаю бровь. — Уверена?
— Сто пудов.
— Больше похоже на стиль обкуренной козы или козы в стадии эпилепсии.
— Что ты понимаешь в искусстве, деревня? — Кидает в меня горсть льда.
Берет крупный кусок льда, гладит им по груди, вдоль шеи. Прикрывает глаза. Она без лифчика, ее соски встают и оттопыривают кофту, еще сильнее натягивая ее.
— Мне жарко.
Не могу оторвать от нее глаз. Закипаю. Хочу ее как сумасшедший. Так хочу, хоть волком вой. Это ангельское личико с закрытыми глазами. Охлаждает свою нежную кожу. Но я знаю, она любила грубость. Именно с таким выражением лица перед зеркалом в душе она ловила экстаз, когда я сжимал ее волосы, вколачивался сзади, метя укусами ее тонкую шею. Я хочу сейчас быть этим льдом и пройти его путь. Но она не моя. Сжимаю угол стола. Больше не моя.
— Я схожу в туалет.
— Иди.
Сам промываю холодной водой горло. И правда, тут сильно жарко. Остаток выплескиваю себе в лицо. Вытираю капли.
— Вот это соска, — сзади меня разговор каких-то утырков.
Оборачиваю к этим пиздобратьям. А они смотрят на Акси.
— Пойдемте за ней. Походу, одна тут. Сейчас повеселимся в кабине.
Потирают ладони от предвкушения. А у меня хрустят кулаки.
