Рома проходит ко мне. Присаживается на стул.
Отворачиваю голову от него. Много информации.
— Акси! Прости, если сможешь. Я не думал, что так всё выйдет. Ты тогда спрашивала, почему ты! Я ответил тебе правду. Кроме одной — что меня наняли. В моих глазах ты была разбитым человеком. Мне хотел помочь отомстить. Ты мне всё так же дорога. Я много раз хотел выйти из игры. Но просто так не выйти. Пусть ты сейчас меня ненавидишь, но я люблю тебя, Кнопка. Мы пытались найти тебя, но сигнал не проходил, пока ты не выбралась из машины. Мы за секунду преодолели полгорода.
Слушаю и не могу найти причин злиться на него. Ищу, но ненависти нет. Это не понять и не объяснить. Слишком мы родные с Ромой стали. Шмыгаю носом и рукой вытираю скатывающиеся слёзы.
— Прощай, Кнопка, — рукой стучит по моим ладоням.
Перехватываю его ладонь.
— Ты хоть голубой или нет? — сквозь слёзы смотрю на брата, которого у меня не было, но появился в трудный момент.
— Голубее неба, — растягивает на своей покрасневшей физиономии губы. Выставляя белоснежные зубы напоказ. Снимает фальшивые очки, вытирая глаза. — Что-то я чувствительным стал с тобой.
— Закрой рот, и так тут слишком светло, — отшучиваюсь. — Мир? — протягиваю мизинец.
— Мир!
— Демис?
— Эм-м. Он пока решил не показываться. Понимаешь…
— Понимаю! Я дрянь.
— Ой как грубо. Он знал, что ты не его, так что обижаться?
— А Ияр! Я хочу к нему.
— К нему пока нельзя. Он на интенсивной терапии. Он ещё не пришел в себя.
— А Иштар живая?
— Да, она этажом ниже. Вылетела через лобовое стекло — и ни одного перелома.
— Ты можешь попросить ее друзей перевести ее? — шепчу на ухо Роме.
— Ого, сделаем, Кнопыч.
В коридоре слышатся крики:
— Вернитесь в палату! Мужчина, что вы делаете? Вернитесь в палату!
— Тебе к нему нельзя, а ему к тебе, видимо, можно.
— Наверно!
Дверь распахивается. На пороге Ияр. В больничной рубахе. С капельницей в руках.
— Эй ты, сладкий дрочила, убрал руки от нее.
— И тебе привет! Хоть не пидор. Какой грубиян. За что ты его любишь?
Смеюсь. Пожимаю плечами.
— Походу, мне пора валить. Пока меня вежливо не выбросили из окна, — целует меня в лоб. — Поправляйся. Любезный, дайте дорогу. Я не научился еще сквозь стены проходить.
Ияр
Силы наконец возвращаются. Сжимаю и разжимаю кулак. Этот кошмарный фильм закончился. Я слышал всё, что говорила моя сестра. Мой дорогой человек в жизни, как я считал. Предала меня. Как же глупо. Ты искал того, кто мог тебя предать, рыскал как ищейка. А этот человек всегда был около тебя.
Слышал каждую букву и каждое слово, но не мог пошевелиться. Не мог помочь Акси. Все силы выкачали одним разом, вышел из своего тела, словно в другой параллели оказался. Это как стоять и смотреть в окно чужого дома. Тебе остается только вопить Акси, чтоб не сдавалась, попробовала спасти себя. Только себя! Не думала сейчас обо мне. Новость о том, что Иштар убила нашу дочь, разорвалась динамитом в сознании. Я взвыл внутри себя. В этом странном измерении между небом и землей стал кричать Акси: «Давай, девочка, соберись. Врежь ей, по лицу, бей прямо в нос или в глотку. Как я тебя учил. Смотри, там нож, у тебя есть шанс разрезать веревки, открыть дверь и выпрыгнуть».
Акси была шокирована. Я продолжал надрывать глотку в надежде, что она очнется, или это все. Нам не выбраться! Не уцелеть.
«Акси! Акси, приди в себя», — рукой дотрагиваюсь до ее лица, но моя рука проходит сквозь него.
Ее глаза остекленели, и в них застыла боль.
«Очнись, или мы погибнем вместе!!!»
Медленно моргнув, она, казалось, услышала меня. Широким размахом отбросила Иштар от себя.
«Молодец! А теперь прижми ее своим телом. Руки связаны, но у тебя есть зубы. Загрызи ее. Нож! Девочка, смотри, нож. Давай, пили веревки. Давай, живей! Еще! Ну же! Живей!»
От выстрела в машине у меня на время остановилось сердце. Но сестра промазала. Пришила своего дружка. Я всё так же, как невидимый наставник, продолжал подсказывать Акси, что делать дальше, и она выполняла все с точностью, как будто у нас прямая линия.
«Перелезай вперед, выбрасывай тушу из машины. Понятно, он в два раза больше тебя, выталкивай его. Сила, Акси, внутри тебя. Толкай тушу. Умница! А теперь пристегивайся и гони. Гони, моя маленькая».
Но когда Акси решила обогнать поезд, честно говоря, я и моё астральное тело охренели и почти наделали в штанишки.
«Не успеешь! Не успеешь!»
Но она с таким остервенением переключала скорости! Я сам визжал, когда перелетал железнодорожные пути и смотрел в обосравшиеся лица машинистов в железном вагоне. Я всегда недооценивал мою любимую, и был не прав. Акси потянула ручник, и машину занесло. Она врезалась и стала дымиться. Сидя в машине, я смотрел на своё почти бездыханное тело. Нужно было что-то делать. Акси отключилась. Собрал все силы, провел ладонью по ее лицу.
«Проснись, Акси, проснись. Для меня это конец, но ты должна выжить».
