Аксинья смогла выбраться, и, несмотря на то, что я причинил ей столько боли, она, лежа на асфальте, думала обо мне. На ее устах было моё имя, я чувствовал, что это последние минуты около нее, потому что ощутил безумную легкость, а боль стала уходить. Я увидел в стороне серебристую дорожку, и почему-то ноги понесли меня туда. Мне нужно идти туда. Почти перешел грань. Но вдруг удар током, и я оцепенел на месте. Голоса с неба, как в громкоговоритель:
— Разряд.
Ужасная боль расползлась по телу. Меня отбросило от черты.
— Ещё разряд.
Меня все дальше отбрасывает.
— Доктор, мы его теряем!
— Разряд!
Как будто кровь в тебе закипает. Я хочу туда, за черту. Отпустите.
— Время, констатировать смерть?
— Нет! На всю мощь! Ещё разряд!
Боль уже ощутимая. Зашипел.
— Пульс выравнивается!
Раскрываю глаза. Круглая операционная лампа бьёт в глаза. Два лица в белых шапках и масках уставились на меня. Над их головами сияет свет, похожий на нимб.
— Вы ангелы? — первое, что приходит в голову.
— Да! — хмыкают. — Я архангел Михаил, а это святой Георгий, а там святой Лука. С возвращением, — ржут белые халаты.
— Лука, с тебя косарь! Ты опять продул, и этого вытащили с того света.
— Миха, ты задолбал, за смену тебе три штуки продул.
— Ну что ж, не зря же я учился, без бабла. Тысяча пересдач, и я врач.
— Приятно познакомиться, прерываю дружеский спор, а я мальчик Ияр! — начинаю отключаться.
— Не-не-не! — хором. — Давай открывай глаза.
— Надо его переложить. Кладем на живот. Раз, два, три, взяли.
Ребята перекладывают меня задом кверху, и становится холодно. Пока везли, я задремал.
Очнулся. Рядом со мной медсестра. Я как гаджет на подзарядке: куча шлангов, по которым бежит кровь. Порываюсь встать.
— Вам нельзя! Лежите! — командует медсестра
— Девушка! Где она? Девушка около машины, рядом лежала, она живая? Мне нужно к ней!
— Вам нельзя вставать! Ваша супруга живая, на соседнем этаже. Успокойтесь!
— Мне надо к ней! — рычу.
Медсестра не церемонится, засаживает иглу в ягодицу. Вот же бля… опять рубит.
***
Прихожу в себя спустя какое-то время. Ни черта не понятно, сколько прошло. В палате никого нет. На мне больничная сорочка. Со стоном поднимаюсь. Нужно к Акси, убедиться, что с ней всё в порядке. Кажется, этажом ниже, сказали. Прижимаю капельницу и иду в сторону лестницы. Явно задний вид у меня не прикрыт. Ветер гуляет, и мурашки.
Следом бежит персонал. Не остановлюсь. Иду по коридору, заглядывая в приоткрытые двери, интуиция ведет прямо. Она где то тут. Не ошибаюсь, она в одиночной палате. Застреваю на входе.
А распрекрасный уже тут! Как можно деликатней прошу покинуть нас. Уступаю ему дорогу.
Смотрю на свою сильную, измученную девочку. И глаза застилает пелена накатывающих слез.
— Зачем ты встал? — ее голос дрожит. Она вытирает глаза и продолжает улыбаться. — Еще рано! Ты слаб.
На ватных ногах дохожу до койки и падаю на колени. Полтела ложится на кровать, а остальная часть так и остается на полу.
— Не хочу больше быть далеко от тебя, — в глазах бегут мурашки. — Ты выйдешь за меня замуж?
Смеется. Морщась от боли. Придерживает бок.
— Нет! Что-то не дружим мы с этим свадебным платьем. Боюсь, как бы беду еще не накликать.
Ее рука гладит мою голову, зарывается в волосы.
— Давай просто начнем жить! Заново! Сейчас!
Акси
— Ишта-а-ар! — приподнимаю кислородную маску.
А в мыслях хочется стукнуть ее этой маской. Снимаю свои резиновые перчатки. Провожу по фарфоровому лицу ноготками. Ни одной ссадины после вылета через лобовое стекло, не говоря о переломе или сотрясении.
— Ишта-а-ар! — добавляю фальшивую сладость в голос. — Операция прошла успешно, открывай глаза.
Она непонимающе разлепляет их.
Я оттягиваю свою марлевую маску от лица, чтоб она понимала, кто перед ней.
— Просыпайся! — присаживаюсь на кушетку.
Хоть и прошло три недели, но мне еще нелегко присесть, корсет, туго затянутый на поясе, причиняет дискомфорт. Но я быстро шла на поправку ради этого дня.
Глажу ее по густым волосам.
— Очнулась. Наконец-то.
— Где я?
— Ты, — давлю улыбку на лице, раскидываю руки в стороны, — ты в своей новой жизни. Зацени. Я специально подбирала самый белый из всех белых цветов для этой палаты. Тебе нравится, подруга?
Она непонимающе осматривается. Вижу, злится.
— Ты пожалеешь, Акси! — дергает руками. — Ты меня приковала к кровати?
— Чи-чи-чи! Тебе нельзя делать резких движений. После операции.
— Какой еще? — злится, дергает руками, но наручники не дают ей двинуться.
— Ты же так жаловалась на свои нежеланные беременности. И я решила выполнить твоё желание. Ты теперь больше никогда не сможешь родить детей. Не сможешь убивать в себе невинные души. Потому что такая зараза, как ты, не заслуживает такого дара — родить. Тебе провели операцию по удалению матки.
— Как ты посмела это сделать?! — рычит.
