— Не веришь мне, внук? Посмотри сам. Куда ты собрался? Она не успеет, головка вон уже на выходе.
— Какая головка? — паника, и боль давит со всех сторон. Я мечтала услышать эти слова, но не сейчас. Не готова. Мне страшно. — Что мне делать? Ияр! Что нам делать?
В ответ молчание. Ияр просто стоит как истукан, кусая кулак. Он, наверно, в шоке. Как и я. Но, когда я выкрикиваю, боль адская. Рычу на него. Он отмирает.
— Но?.. Как?.. — смотрит на меня. Как будто я от него это держала в тайне.
— Что как? — дышу тяжело, и пот просто градом льется по лицу и по спине. — Ветром надуло. Говорила же, закрывай форточку. Что за тупой вопрос, Ияр? М-м-м-м… — сдавливаю зубы. Зажмуриваю глаза. Начинаю скулить как избитая собака. А-а-ав. — Прости, дорогой, не хотела тебе грубить.
— Акси, дыши глубже! Вдох-выдох. Береги силы, — жена Инвии подбадривает. — Я так рада за вас. А ты давай иди на улицу, — командует своему мужу, — и Ияра захвати.
— Я останусь здесь, со своей женой, — отрезает мой муж.
Как же больно. Как же я могла не заметить, что беременна? Получается, роды преждевременные? Какой срок? Боже, помоги мне, не отнимай этого ребенка у меня.
— Не терпи, Акси, покричи, так будет легче. Ты ж не партизанка, чтоб терпеть, — жена Инвии как профессиональная роженица даёт совет.
— Мне стыдно! — корчусь от боли, сама не знаю, зачем переворачиваюсь в коленно-локтевую позу. Утыкаюсь головой в подушку. Мычу в диван.
— Ну и зря! Я простыни рвала и врачей посылала. А вот и скорая, — бежит к двери, открывает.
— Так, что тут у нас? — заходит мужчина в белом халате.
— Роды! — в один голос.
— Давайте посмотрим, — надевает перчатки. Усаживается около меня. — Поднимайтесь на диван. Надо провести осмотр. — Заползаю на диван. Ложусь. — Можно?
От меня как будто по кусочку отрезают. Даже сил нет расставить ноги.
— Аксинья, мне нужно посмотреть раскрытие. Попробуйте расслабиться.
Закидываю голову назад. Сил нет терпеть — ору так, что горло дерет. И правда легче.
— Доктор! Мне надо в туалет! — еле выплевываю слова.
— Что? Не расслышал, — задумчиво изучает меня внутри.
— Мне надо… м-м-м-м, — зажмуриваюсь. Кусаю свою руку.
— Что, любимая? Повтори. Доктор, что вы там ищете, вы не видите, ей больно? — шипит Ияр на врача. — Клад?
— Я хочу… м-м-м-м-м… — мне так больно, что трусит и сердце готово лопнуть.
— Доктор, можно как-то обезболить ее?
— Уже нет. Какой срок?
— Мы не знаем. Мы вообще ничего не знаем. Моя жена не умрет?
— Да не умрет! Она рожает. Обычное дело.
— Доктор, мне надо в туалет! — хватаю доктора за свободную руку.
— Это вам кажется!
— Нет, не кажется, доктор!
— Я хочу… м-м-м-м, — прикрываю глаза. — Уф-уф-уф, — дышу.
— Что вы хотите?
— Послушай, ты, тупица в очках… — злость в голосе.
— Милая, не нервничай, я рядом, — перебивает меня Ияр.
— А ты вообще сейчас заткнись, — огрызаюсь на Ияра. Мне кажется, меня никто не понимает.
Возвращаюсь к доктору:
— Срать я хочу, понял? Или глухой? Сделай что-нибудь, или я глаза тебе сейчас выцарапаю.
— Это период перед потугами. Через полчаса рожаем. А пока потрите спинку своей супруге, будет легче.
Ияр трет мне поясницу, но ни черта не легче.
— Да что ты трешь как ладошкой по пизде, три нормально. — Схватка скручивает с такой силой, что темнеет в глазах. — Я больше не могу, — умоляюще кричу, — не могу! — рыдаю.
С разных сторон столько советчиков.
— Дыши! Акси, дыши.
— Давайте помогите переложить ее на импровизированное родильное кресло. — На столе расстелили все, что было в доме. Ияр переносит меня на него. — Все будет хорошо! Все будет хорошо! Мы через столько прошли. А это пустяк.
Под голову кладут валик.
Врач говорит по телефону, что необходима реанимация и все оборудование.
— Я больше не могу! Больше не могу. Всё! Всё!
— Отлично! Вы держите ноги, чтоб она не сводила. А ты, Акси, когда говорю тужиться, тужишься, когда говорю остановиться, останавливаешься, дышишь как собачка. Поехали, схватка на подходе. Тужься.
Руками хватаюсь за края стола. Давление невыносимое. Я автоматически приподнимаюсь, когда дуюсь.
Ияр придерживает мою голову, как бы наклоняет меня вперед. Техника «качать пресс».
— Давай, давай, давай, не отпускай. Тужься изо всех сил, как по большому хочешь. Молодец, еще. Все, расслабляйся. Дыши.
Откидываюсь назад, смотрю на своего мужа, который усердно дышит. И его и без этого огромные глаза становятся еще больше.
— Папочка, не вы громко дышите, а я жене вашей говорю. Приготовились. Глубокий вдох и-и-и-и-и-и… тужься. Выталкивай его, выталкивай.
— Давай, Акси! Ты молодец, — со слезами на глазах жена Инвии поддерживает.
Я так сильно дулась, что оставила царапины на деревянном покрытии, мой крик превратился в нечеловеческие вопли. Люди вообще так умеют разве?
— Ну же! Еще! Работай.
Моя награда — это самый желанный крик во всем мире. Маленький пищащий комочек, совсем крохотный, был уже на руках у врача.
— Это девочка, — констатирует факт врач.
Видимо, времени прошло много. Бригада врачей заполнила гостиную.
— Недоношенная, примерно шесть с половиной — семь месяцев.
