Спустя полтора часа Катарина покидает кофейню и решает пересечь Ратхаусплатц напрямую, чтобы поскорее добраться до Ратуши. Ей сразу же приходится пожалеть о принятом решении: площадь уже заметно омноголюдила, и кроме туристов и местных жителей, под влиянием долгожданной хорошей погоды выбравшихся в центр города на прогулку, группки манифестантов тоже разрослись, а колориту всему этому разномастному собранию добавляют то там, то здесь мелькающие кислотно-жёлтые жилеты сотрудников полиции. Молодой женщине в одеянии, выдающем её принадлежность к одному из лагерей, не долго удаётся прогуливаться незамеченной. По пути к Ратуше она насчитала в свой адрес три скабрезных выкрика, пять одобрительных и несколько десятков молчаливых заинтересованных взглядов. То ли ещё будет — заседание пройдёт в одном из конференц-залов, и кроме заявленных выступающих на него аккредитованы местные журналисты и представители общественных организаций, а трансляция будет передаваться в интернет в онлайн-режиме, и многочисленная публика, собирающаяся следить за дебатами прямо на площади, уже ждёт начала представления.
Катарина подходит к служебному входу как раз в тот момент, когда у него тормозит служебный автомобиль епископа. Лоренц сегодня сам на себя не похож: он в чёрной сутане с лиловой окантовкой, множеством лиловых пуговиц и ярким кушаком, сверкает на всю округу лиловым же пилеолусом, и не только чёрный цвет выдаёт его настроение, но и непробиваемо серьёзное выражение лица. Публика привыкла видеть его вечно улыбающимся и раздающим шуточки направо и налево, и такая смена образа не укрывается от взглядов немногих журналистов, которым удалось проскользнуть ко входу сквозь заслон охраны.
— Господин епископ, прокомментируйте сообщение о смерти беглого отца Майера, — самая бойкая из нескольких представителей прессы подлетает к нему с микрофоном, и даже она смущена тяжестью взгляда, которым он её одаривает.
Жестом приказав охране не преграждать журналистке путь, он лишь сухо выдаёт:
— Без комментариев. Чуть позже мы созовём официальную пресс-конференцию и ответим на все вопросы.
— Но Вы подтверждаете гибель… — не унимается журналистка, однако Лоренц уже исчезает в дверях, оставляя ту растерянно таращиться ему вслед.
Катарине страсть как не хочется заходить в те же двери, но останься она ещё хоть на минуту на улице, и расстроенная журналистка за неимением рыбёшки покрупнее возьмёт в оборот и её, и чтобы избежать встречи с прессой раньше времени, сестра, сверкнув служебным пропуском и кивнув расступающимся перед ней охранникам, заходит в здание Ратуши.
Лоренц ждёт её, рассевшись на одном из изысканных диванчиков в центре просторного прохладного холла. Завидев монахиню, он что-то шепчет своей свите, и те моментально испаряются, оставляя его одного.
— Как же так, сестра, — начинает он издалека, — я думал, мы с Вами в одной лодке, а Вы, оказывается, даже не считаете нужным информировать меня о самых важных вещах, — затягивает он старую песню, но сестра и не думает отвечать, а он и не ждёт ответа.
Жестом указав на место рядом с собой он приглашает её присесть. Диванчик выполнен под старину, а может он действительно старинный, но претерпевший уже такое множество реноваций, что старины за новенькой обивкой и гладкими полированными подлокотниками уже не углядеть.
Стараясь унять предательскую дрожь, Катарина усаживается рядом.
— Профессор Гессле скоро прибудет, монсеньор.
Он молчит, она тоже. Молчание затягивается и становится неудобным. Катарине хотелось бы, чтобы кто-то его нарушил, кто-то со стороны, способный отвлечь внимание епископа на себя. И Господь внемлет её молитвам, да так, что она тут же сожалеет о неосмотрительно допущенном желании. В дверях появляются Шнайдер и Ландерс. Шнайдер явно волнуется, он теребит пуговицу на пиджаке нервными пальцами, но лицо его светло. Чего не скажешь о Ландерсе — завидев монахиню, тот становится мрачнее тучи и показательно отводит взгляд, даже не наградив женщину дежурным приветствием.
— Сестра, скажите, как мне реагировать на вопросы насчёт отца Майера, — сходу атакует Кристоф, и Катарина рада ему. Вместо сестры отвечает сам епископ:
— Никак не реагируйте. Говорите, что следствие идёт, и полиция не разглашает промежуточных результатов. Мы должны пресекать любые попытки увести разговор в сторону от основной темы. Не забывайте — собрание посвящено передаче права на аренду площадей у Центра международной торговли. Помните об этом!
Игнорируя сердитые взгляды Лоренца и Ландерса, Катарина встаёт и увлекает отца Кристофа в сторону — ей необходимо прощупать, насколько он стабилен. Оставшись с епископом наедине, Ландерс не знает куда себя деть: то мнётся с ноги на ногу, то закусывает губу. Наконец Лоренц поднимается и сам подходит к нему, отчего Пауль забывает, как дышать.
— Спасибо за солидарность, отец Пауль, — шепчет епископ ему на ухо, и от такой близости этого великого человека щёки Ландерса вспыхивают то ли от смущения, то ли от гордости. — Я никогда в Вас не сомневался.
