За общим столом весело, вкусно, по-домашнему уютно. Агнес держит дом почивших родителей в образцовом порядке, насколько это вообще возможно при наличии двух маленьких детей. Её муж в командировке — он трудится в туристической компании, и накануне сезона отпусков каждый день его расписан по минутам: до мая ему нужно объездить все Балканы и успеть заключить договоры с популярными отелями на наиболее выгодных условиях, опередив конкурентов.
У Агнес всё под контролем, она привыкла управляться одна. Стол ломится от угощений, сын и маленькая дочка сыты и умыты, хоть и никак не желают сидеть на месте, в ателье всё на мази: заказов хватает, и к лету она планирует даже нанять ещё двух сотрудниц. Пауль всегда с интересом наблюдал за сестрой Шнайдера — несмотря на семилетнюю разницу в возрасте, они очень похожи. Агнес высока, стройна и длиннонога. Двое родов практически не отразились на почти модельных параметрах её фигуры, разве что животик стал чуть более округлым, утеряв подростковую плоскость. И грудь… До знакомства со Шнайдером Ландерс не знал и его сестру, но, многократно перелистывая их семейные фотоальбомы, он успел заметить, что в юности та обладала внушительным для её-то телосложения бюстом: размер третий, не меньше. Странно, но рождение детей чуть ли не вдвое уменьшило его в объёме. “Все соки высосали”, — как шутливо выразилась она однажды, с ностальгией разглядывая собственное фото с выпускного. С братом похожа она и лицом: всё те же тонкие черты, разве что линия подбородка у неё чуть помягче, а губы — слегка пухлее. Но глаза — те же: две пронзительные голубые льдинки. Агнес красится в пшеничную блондинку и, каждый раз готовясь к рабочему дню в ателье или ко встрече с заказчиками, она выпрямляет их утюжком: имея отношение к миру моды, она просто не может позволить себе выглядеть кудрявой простушкой. Но когда она остаётся дома, как, например, сегодня, волосы её собраны в аккуратный пушистый хвост, что придаёт её образу ещё больше уютности.
— Скажи, Пауль, как проходят службы на Светлой седмице? Ты, должно быть, сильно устаёшь! — интересуется она у гостя, попутно подкладывая ему ещё жареного мяса.
— На этой неделе все службы светлые, Агнес. Тяжело, конечно, вставать ни свет ни заря каждый день, но оно того стóит. Наблюдать приветливые лица прихожан — высшая награда для нас, служителей.
Уж что-то, а разглагольствовать ни о чём и обо всём одновременно он умеет. Конечно, с этой женщиной у них не так много тем для разговора — рано или поздно все беседы сводятся лишь к одному: к Шнайдеру. Но тем не менее, хозяйка жилища Паулю искренне приятна, он рад находиться здесь, в старом доме на тихой окраине Нюрнберга. Он рад быть среди них: среди родных его лучшего друга, которые уже давно принимают Ландерса практически как члена семьи. И симпатия эта взаимна: Агнес так счастлива, что её застенчивый, даже нелюдимый братик, поступив в семинарию, обрёл, наконец, настоящего друга. С Паулем не только весело — уж шутить он мастак, с ним ещё и надёжно: она хорошо помнит тот случай, когда Кристофа госпитализировали. Пауль тогда не растерялся, вызвал врачей, был с другом на протяжении всего обследования и никогда ни словом, ни намёком даже к тому страшному случаю не возвращался.
— Мне неудобно, Агнес, но нам пора. Скоро уже стемнеет, утром служба, а мне ещё Кристофа подбросить надо, — Паулю и вправду неудобно, ему вовсе не хочется покидать этот тёплый хлебосольный дом.
— Ну уж нет, падре, — кокетливо отвечает она, — я внимательно за Вами наблюдала, и после двух бокалов вина я никуда вас, вас обоих, не отпущу.
И правда — Шнайдер ни за что не сядет в машину с пусть даже и самую малость нетрезвым водителем, да и Ландерс не готов рисковать.
— Переночуете здесь, только постарайтесь лечь пораньше, чтобы выспаться, а на рассвете тронетесь в путь — успеете и доехать, и к службе подготовиться, — предлагает она.
— Ну и как мы здесь разместимся? — сквозь улыбку спрашивает Кристоф.
С тех пор, как он покинул родную обитель, а матушка почила, в доме осталось только две комнаты, пригодные для сна: спальня супругов и детская. Все остальные помещения заставлены манекенами, раскроечными столами, швейными машинками, свёртками материи и коробками со старыми лекалами. Агнес начинала свой бизнес прямо здесь, да и сейчас, имея собственное просторное помещение в паре кварталов отсюда, продолжает брать работу на дом. Да, есть ещё гостевая, но она такая крохотная…
— Хм, дай-ка подумать… Ты, Кристоф, ляжешь на диване в детской — только сперва кое-кому придётся убрать с него всю свою грязную одежду, — она с показной сердитостью посматривает в сторону кружащих вокруг стола детей: те давно уже привыкли использовать диван в своей комнате в качестве склада для вещей. — А Паулю я постелю в гостевой.
Никто не заметил, как Пауль насупился, на мгновенье став похожим на сердитого воробья. Нет, он не против спать в чужом доме, в чужой комнате… Однако у Кристофа встречное предложение:
