Почкина поселили в комнате на чердаке с хорошей звукоизоляцией. Более того, Геннадий Харитонович пообещал устроить его на работу к себе, на уксусный завод. Пропадает парень-то. Почти каждую ночь родственника мучили кошмары, так что супруге приходилось дежурить у его постели. Ничего не поделаешь, тяжёлое прошлое: вахта на краю географии, участие в локальных войнах, две контузии, приводы в милицию, еще и гадюка эта. Конечно, у человека непрерывные флешбэки, кто-то должен находиться рядом. Иногда из комнаты на чердаке доносились не только приглушённые мужские вопли, но и женские. Вот что значит эмпатия и сострадание (кричать, кстати, вообще полезно, это отпугивает вредоносных энергетических сущностей).
Прошло два месяца. Почкин заметил, что Геннадия Харитоновича постоянно нет дома. То в заксобрании области он, то на уксусном заводе, то на тусовке акционеров. Приезжает домой за полночь. Удивительно, но Почкина постепенно начинало мучить чувство вины. Харитоныч пашет как вол, ему бы поспать, а не слушать до утра истошные вопли. Пора включить мужика и обо всём рассказать честно. Если прибьёт, то за дело. Если отпустит жену с ним, Почкиным, то поедут в Барнаул. Но жить как чердачная крыса больше нельзя. Ветераны рейв-движения так не поступают!
Однажды, когда любимая упорхнула на фитнес, он подкараулил Геннадия Харитоновича на кухне.
– Здорово, Гена!
– А, это ты. Здоров.
– Как день?
– Нормуль. Небольшая утечка уксуса была с утра, но утрясли.
– Мне нужно серьёзно с тобой поговорить. Дело в том, что я и твоя жена…
– Почкин, притормози.
– Так вы меня помните? – Почкин от удивления перешёл на вы.
– Я – хозяин радиостанции. Я всех помню. И корпоратив помню, на котором ты полез к моей жене. Думал, я не знаю про ваш роман? Массажи эти, вахта, ночные кошмары бедного родственника. Ну ладно, у неё куриные мозги, давно не новость, а вот твои умственные способности разочаровывают.
– А как же… Зачем терпите?
– Я, Почкин, не терплю, а допускаю. У меня ещё три семьи. Три женщины, семеро детей в сумме. Все по одинаковым коттеджам, чтобы не путаться. Всех обеспечь, везде исполни супружеский долг. Думаешь, легко?
Почкин залпом выпил остывший чай. Чертовки захотелось чего-то покрепче.
– Зачем вам столько?
– Это крест мой, – Геннадий Харитонович размашисто перекрестился на окно. – Мужиков-то нормальных днём с огнём не сыщешь. То алкаш, то наркоман, то сиделец. А если нет, значит, просто мудило. Моих девчонок такие, как ты, и побросали. Креативщики. Чуть что – бегом из семьи, пусть баба сама отдувается. Смысл жизни, творческие метания, поиск себя – это красиво, конечно. А кто детей поить-кормить будет, а?
– У нас президент в разводе, – некстати ляпнул Почкин.
– Он работает, в отличие от тебя, сказочника.
– Геннадий Харитонович, не могу я жить во лжи. Ухожу.
– Куда собрался? Отставить. Останешься тут. Я свою супругу люблю и уважаю, хоть и дурочка. Зато добрая. Если ей нравится такое чмо, как ты, значит, сиди на чердаке и не квакай. Будешь моим замом по уксусной теме, ну и по постельной тоже. Супругу обидишь – утоплю, и не исключено, что в уксусе. Если заслужишь доверие, познакомлю с остальными дамами. Перспективы шикарные, только не тупи. Вопросы?
– А как вы с ней познакомились?
– Тут, Почкин, в двух словах не получится. Распечатывай коньяк.
– Ну слушай тогда. В общем, когда я с Афгана вернулся, встал вопрос, чем заниматься…
– Так ты в Афгане был?! Расскажи!
– Ты закусывай лучше. Чо там рассказывать, бойня…
Он залпом выпил стакан коньяка.
– Не про это рассказ. Короче, у меня восемь классов образование, да шарага неоконченная. Стрелять больше не хотел, поэтому в бандиты не пошёл. Хотел спокойной жизни, как у всех. Устроился на элеватор. Помощником мастера. Мастером был мужик лет шестидесяти – Петрович. Не знаю, то ли я ему чем-то понравился, то ли он во мне сына увидел… Прям сильно мы с ним скорифанились. После войны, знаешь, всякое в голову лезет, а Петрович понимал, что ли, и грузил меня работой. Как-то сказал я ему, что бессонница замучала. Он мне ночные смены стал ставить. И работу давал такую не простую. Например, движок у транспортёра перебрать.
– А ты шарил что ли?
– Нет, конечно, он со мной оставался, по книгам перебирали. Он грил, пока голова не в порядке и сердце ноет, труд – главное лечение.
– А он-то откуда знал?
– Жена с дочкой от него уехали в другой город. Лет двадцать назад. Он рассказывал, когда в ночную работали. Грит, я думал, что вот оно, счастье. А она поехала искать какое-то другое, видимо, счастье.
Ещё был хозяин элеватора. Некий Игорь Пятаков. Из бандитов. Кликуха – Пятак. Ходил в малиновом пиджаке, цепь на шее – с руку мою. Время было дикое, говорили, что он грохнул кого надо и отжал элеватор. Он, собственно, и принимал меня на работу. Десять тысяч зарплату дал. Через четыре месяца обещал повысить до двадцатки. А мне деньги нужны тогда были. Комнату снимал и родителям помогал. Ну, думаю, четыре месяца продержусь как-нибудь.