В ней всё закипело. Самый страшный враг – обманутая в своих ожиданиях женщина. А уж тем более жена Геннадия Харитоновича. Почкин это понимал. Но он был так увлечён работой. Впервые в жизни он приносил человечеству пользу. Он, конечно же, тоже скучал по ней. Но так всё завертелось. Когда пришли с обысками в его офис в девять квадратных метров – осознал, что перегнул. Было поздно. У него забрали на экспертизу массажный стол, содрали обои, плинтусы и ламинат, а капитан полиции, который проводил обыск, пояснил, – поступил сигнал, что в его офисе огромное количество формальдегидов. Деятельность в таком офисе опасна. На время экспертизы токсичного стола офис опечатали. И передали привет от Геннадия Харитоновича.
Почкин впервые разозлился на женщину и заблокировал ее в телефоне. Его клиентки, узнав, что произошло, хором предлагали ему пожить у себя, пока всё устаканится. Кто-то предлагал новый офис. Почкин понимал, что в этот офис могут так же прийти. И тут его озарило.
К подъезду обычной хрущевки подъехал чёрный тонированный микроавтобус с надписью «Везет кому-то». Из подъезда привидением мелькнула юбка и платок, села в микрушку. Через восемнадцать минут из автобуса в подъезд гордой поступью зашла настоящая женщина.
Карета скорой массажной помощи Почкина была востребована даже ночью. Он уставал как собака, но в перерыве между работой часто смотрел Инсту жены Геннадия Харитоновича. Свежих фото не было. Зато старые заставляли его сердце учащенно биться. И тут Почкин увидел новый пост в Инсте. Он занервничал.
Жена Геннадия Харитоновича вторую неделю плохо спала и почти не ела. Она корила себя за то, что совершила в приступе аффекта. Самому прекрасному человеку на земле она причинила зло. Больше всего ее бесило, что он её заблочил. Она теперь даже извиниться не может. Пару раз она ездила к нему в офис. Дверь была заклеена бумажными лентами и опечатана.
От недоедания постоянно кружилась голова. В одно не очень прекрасное утро она поскользнулась в ванной на плитке из каррарского мрамора и сломала руку. Геннадий Харитонович вез ее с мигалкой в лучшую больницу города. Отдельная палата и круглосуточное наблюдение. Как-то раз она сфотографировала руку в белом пластиковом гипсе на фоне белой больничной стены и выложила в Инстаграм с подписью «На побеленной стене белые халаты, а на войне как на войне – вмиг до медсанбата».
Через 30 минут влетел её личный охранник Василий и сказал:
– Там это… приехал какой-то массажист. Грит, надо срочно руку мануалить. Промедление – смерть! Лишь бы не гангрена. А то воспаление с руки на сердце может передаться.
– На сердце уже давно передалось… Ну что же ты стоишь как болван, быстрее подай мне мою косметичку.
– Почкин, – с нежностью сказала жена Геннадия Харитоновича. – Только не смейся, но я не могу без тебя жить!
– Очень приятно, – ответил растерявшийся Почкин, будто только что с ней познакомился.
– Приятно? Это не то, что я хотела услышать.
Почкин засопел.
– Может, махнём в Барнаул? У моей сестры там дачка. Зимой, конечно, холодно немного, зато летом… Грибы, ягоды, гречиха, кукуруза, поля кругом. Фоток тебе наделаем с сеном, как модно, пять соток картошечки посадим. Жарить будем – с лучком, с опятами.
– Милый Почкин. Ты правда хочешь посадить со мной пять соток картошки?
– Хочу! – Он заметно оживился. – Всходами любоваться, окучить, выкопать, просушить, загрузить в мешки, спустить в погреб. Только ты и я.
– Мой сельский романтик, – жена Геннадия Харитоновича прижалась к нему сильнее и погладила по остаткам волос на темени. – Мой рыцарь, мой покоритель полей. Всё, пора домой. Сижу в твоей машине третий час, того и гляди охрана засечёт и доложит Гене.
– Понимаю. Тогда до скорого?..
– Ну не расстраивайся. Придумаю что-нибудь.
Она вышла из машины, цокнув каблучками, на ходу поправляя воздушное летнее платье. Почкин залюбовался, не хотелось её отпускать. После выписки из больницы они стали очень близки, старались проводить вместе вечера. Заключили подобие мирного договора: 1) сторона А не ревнует к клиенткам, 2) сторона В не ревнует к Геннадию Харитоновичу. Логично и правильно, но сердце Почкина с таким раскладом мириться категорически не желало.
Жена Геннадия Харитоновича долго не думала (думать вообще не её конёк). Она решила действовать и бороться за своё счастье. Поэтому первым делом выправила Почкину документы: теперь он числился племянником троюродной тётки из Тюмени. Мужу сказала, что приехал умненький, но непутёвый родственник, хочет начать новую жизнь после вахт с нефтяниками, буровыми вышками и самогоном. Конечно, поживёт у них. А как иначе? Родне нужно помогать, даже седьмой воде на киселе, а то не по-христиански. Тем более что этот кузен в детстве спас ей жизнь, после укуса гадюки два часа высасывая кровь из ранки на ноге. Геннадий Харитонович не возражал.