Потом Петрович уговорил в вечернюю школу пойти. Закончить девятый, десятый. Я грю, Петрович, ну, вот зачем? Посмотри, кто нами управляет? Он спокойно так, – история циклична, время малиновых пиджаков пройдёт. А какие придут, спрашивал я? Да, хоть, зеленые и с погонами. Главное – развивать интеллект, Гена. Образование – большой двигатель личного развития. Именно благодаря образованию дочь крестьянина может стать врачом, сын горняка – начальником шахты, а ребенок фермера – президентом великой нации. Одного человека отличает от другого не нечто, данное ему, а то, что он делает с тем, что имеет.
Я грю, ничего, Петрович, тебя пробило. Он смеётся и грит, что это Нельсон Мандела сказал. Треть жизни в тюрьме мужик провёл.
Ну, и пошёл я учиться. Хули, если сам Мандела сказал. Бабла и времени вообще перестало хватать. Бывало, Петрович обедом своим делился. Прошло четыре месяца, я к Пятаку. Грю, нравится, нареканий нет. Повышайте. А он, такой, старик, продаж нет, давай ещё четыре месяца подождём. А сам, сука, джип новый купил. Я грю, не, пойду на обойный завод. Денег не хватает. Он меня за грудки, ты меня не шантажируй, в башке лишние дырочки появятся. Я хотел ответить, Петрович вмешался, грит, выйди пожалуйста. Я поговорю типа.
– И чо?
– Ну чо-чо… Подняли в итоге. Правда, Петрович сказал так. Десятку как обычно получать буду в бухгалтерии. А десятку Петрович в конверте передавать будет. Типа, в чёрную. Ну тогда все так зп получали. Я и обрадовался.
Два года пролетело, я вечёрку с отличием закончил. Думал, всё, но Петрович меня давай в институт женихов сватать.
– Куда?
– Академия ФСБ. Я чо-то прям думал тогда. Потом Петрович на работу не вышел. Телефон не берёт. Я у кадровика адрес узнал и к нему. Дверь не открывает никто. Я слесарей. Вскрыли. Он, бедолага, в отключке. Скорая. Диагноз – инсульт. Тромб оторвался и какие-то жизненно важные центры в головном мозге задел. У нас не оперируют. В Москве только. Цена вопроса миллион. Я к Пятаку. Грю, надо Петровича спасать, три дня есть. Он мне – то, что я Петровичу должен, каждый месяц выплачивал. Если он – долбоеб, и за своим здоровьем не следил – его проблемы. Я взял стул. Он ствол достал. Я грю, я отработаю, займи. Он такой – ты сам-то кто? Солдатик оловянный, Родину позащищал, теперь стариков хочешь от смерти спасать? Он отжил своё. Пошёл на хуй!
Я тогда сказал, что я умею ждать. И сука, я дождусь….
Он ещё выпил стакан коньяка.
– А дальше что?
– Денег я нигде не нашёл. Петровича перевезли опять домой. И там он умирал на моих глазах. Единственное, что я мог, покупал и колол тромболитики, но врачи сразу сказали, шансов, что сам рассосется – нет. А когда я зашёл в бухгалтерию за чёрной зарплатой, мне сказали, что никакой зарплаты мне не начисляли. То есть, Петрович два года, половину своей…
– Да я уж, понял.
– Я к нему с криком! Нахрена ты это делал? А он улыбается спокойно и говорит: «Теперь ты мой должник»…
– Я и так твой должник, Петрович!
– Найди мою дочь и сделай так, чтобы она была счастлива…
– Хорошо.
– Поклянись!
– Клянусь.
На следующий день его не стало. Я подал заявление в академию ФСБ. Ушёл с элеватора. А потом с элеватором стали происходить интересные вещи. Пятака нашли в проруби на крещение, сердце не выдержало, представляешь. Акции элеватора купил мой двоюродный брат. Сам генеральным стал, меня сделал замом. Бывают же совпадения.
– А с дочкой что?
– Дочку Петровича еле нашли. Работала официанткой в придорожном кафе. Подарил ей Лексус и сделал ей предложение. Она не долго думала и согласилась.
– Так она в курсе, что ты с ней из-за клятвы?
– Почкин, если хоть слово скажешь… Запомни, твоя задача – делать её счастливой.
Машина неторопливо везла нас в горы. Старенькая тойота была похожа на муравья в этом огромном мире красоты и одиночества. Мы поднимались по старой военно-грузинской дороге на тот самый знаменитый Казбек. Правда, сильно раздражало блеянье шансона из колонок. Моя попутчица не выдержала такого количества матов в единицу времени, и попробовала намекнуть таксисту:
– Извините, а мы можем в тишине ехать? Красотища вокруг неописуемая. Музыка как-то не вписывается…
Таксист выключил музыку и сам стал напевать точно такую же песню, что только что играла на автомагнитоле. Я вынужден был вмешаться.
– Как вас зовут? Меня – Александр.
– Максим Максимович.
– Максим Максимович, можно вас попросить не петь? Просто тут такой пейзаж, хочется насладиться.
– Александр, а вы знаете, что по статистике больше всего воров в законе – грузины?
– Теперь знаю.
– Ну хотите, могу спеть Стинга. Могу Prodigy, но я не все слова знаю. Придётся импровизировать. Но я знал одного человека, который все слова…
Меня так напряг поток ненужной информации, что я остановил этого мужчину лет пятидесяти:
– Стоп. Хватит.
– Так точно, – ответил он мне. Мне стало стыдно, что так резко прервал общение. В окне появились белоснежные вершины гор. И я решил немного сгладить ситуацию.
– А вы бывший военный?
– Да. Только миротворец. Как ушёл на пенсию, перебрался в Тбилиси. Чтобы не скучать – вот, теперь таксую.