— Я в душ! — Габриэлла помчалась к отелю, словно не скакала почти целый час на корте. Мы устремились следом, боясь выпустить девушку из виду. Быть телохранителем жены Павла — задача не из легких, но это уж забота самого синьора Контадино.
— И все равно я уверен, что это тот самый тип, который на тебя напал. — Павел никак не хотел расстаться с успокоительной версией.
— Да не вяжется это ни с чем! — Я была всерьез раздосадована его упрямством.
— Да почему?!
— Ну ты сам вспомни, — продолжала я более спокойно, — на тебя было совершено покушение в Милане. Как оно было подстроено? Вполне профессионально. Даже ты ничего не заподозрил. А в пансионате под Тарасовом? Похоже это на дилетанта?
— А почему именно на дилетанта? — удивился Павел.
— Потому что приемами рукопашного боя он не владеет вообще. Никакими. И холодное оружие — явно не его конек. А те видеоролики? Как он их раздобыл? На одном ты в Риме, на другом в Москве, если не ошибаюсь. Да еще подбросил тебе их под дверь в самое подходящее для этого время.
— Ну, это, положим, не их стиль, — продолжал упорствовать Павел. — Ладно, давай поступим так. Сейчас проверяешь сообщения на сайте. Если Пятый проснулся, связываешься с ним и едешь на переговоры. А если нет… Ну, тогда приступай к своему плану. В общем, тоже едешь.
— Договорились, — с облегчением вздохнула я. По крайней мере, хоть какая-то определенность. — А вы с Габриэллой из номера ни на шаг в обоих случаях.
— Ну хоть в ресторан отеля можно выходить?
— Только не порознь, — смягчила я условия.
— И на том спасибо, — буркнул Павел. Можно подумать, мне все это доставляет удовольствие.
Оказавшись у себя в комнате, я первым делом влезла в ноутбук. Рядом нетерпеливо топтался Павел.
— Ничего нового. Только мои сообщения, последнее отправила сегодня утром.
— Значит, ничего не поделаешь, — Павел явно был разочарован. — Придется проверять твою версию. Ты прямо сейчас этим займешься?
— Сначала мне надо позвонить.
— Хорошо, не буду мешать, — Павел ушел в их с Габриэллой комнату.
Мне действительно нужно было остаться одной, чтобы позвонить по номеру, который я старалась вызывать как можно реже. И вовсе не потому, что мне было неприятно общаться с абонентом. Напротив, я просто обожала вести долгие беседы с Романом Игнатьевичем, который был старинным знакомым моего отца. Или даже другом (если допустить, что мой отец вообще способен дружить). Человек, к которому я собиралась обратиться за помощью, полковник внутренних служб, был непосредственно связан с кураторами Павла. Помню, как потрясен был Роман Игнатьевич известием о крушении самолета, на борту которого должен был лететь Павел.
Знает ли полковник, что Павел жив? Если да, то это дает ответ на многие вопросы…
Роман Игнатьевич очень тепло ко мне относился и обычно сам звонил, чтобы узнать, как у меня дела, или пригласить на семейное торжество. В таких случаях я никогда не отказывалась, в какой бы точке земного шара в этот момент ни была. Мне же почему-то порой было неловко его беспокоить, поскольку я знала о его, без преувеличения, сверхъестественной занятости.
— Женечка? — услышала я в трубке густой низкий голос, и на душе у меня сразу потеплело. — Давненько ты мне не звонила. Здорова?
Роман Игнатьевич всегда почему-то осведомлялся о моем здоровье, а когда я, смеясь, отвечала, что пока еще не старушка, чтобы хворать, он серьезным тоном возражал:
— Ты, детка, совсем себя не бережешь. В такой мороз в тонюсенькой куртешке.
Вместо «куртешки» могли фигурировать и «тонюсенькие ботиночки» вместо сапог, и все что угодно, что, по мнению Романа Игнатьевича, угрожало моей будущности.
— Спасибо, Роман Игнатьевич, а вы?
— Не дождутся! — переиначил мой собеседник известную фразочку.
— Роман Игнатьевич… — начала я и запнулась. Я вдруг осознала, что понятия не имею, как именно приступить к интересующей меня теме. В самом деле, не могу же я прямо так заявить: «Вы случайно не знаете, кто из сотрудников вашего ведомства открыл охоту на Павла Агафонова?»
— Говори, Женя. Я же по голосу слышу, что что-то стряслось.
— Я хотела побеседовать с вами, — продолжала я более уверенно, — о Павле Агафонове, если вы помните, кто это.
— Об Агафонове, — спокойно повторил Роман Игнатьевич. — Хорошо, подъезжай.
Судя по тону, Роман Игнатьевич нисколько не удивился, что я хочу поговорить с ним именно об Агафонове. Он даже не стал уточнять, зачем мне понадобились сведения о бывшем сокурснике, который к тому же официально считается погибшим. Уже одно это навело меня на мысль, что Роману Игнатьевичу прекрасно известно истинное положение дел.
Я начала поспешно собираться в Москву. Выбрав для предстоящей встречи строгий темный жакет без воротника и черные брюки, я осталась довольна получившимся образом. Такой наряд вполне подходит для визита в учреждение, в которое я направлялась.
— Я еду в Москву, — сообщила я Павлу, найдя его в гостиной.
— Хорошо, — коротко отозвался он, бросив на меня проницательный взгляд.
— Наша договоренность в силе, — напомнила я. — Попрошу не нарушать.
