Уже стемнело, когда они вышли из автобуса на той самой остановке, с которой все началось. Капитан корабля после кругосветного путешествия привозит много всяких ценностей. Андреева кругосветка подходила к концу, а он пока ничего ценного не выудил. Теперь он ждал. Если девушка собирается продолжить знакомство с парнем, обычно она доводит его до своего подъезда и говорит номер квартиры. Они шли вдоль знакомого ему забора. И вдруг Таня сказала, что не мешало бы по ходу заглянуть к Леонидычу. Проверить, как он там. Сейчас как раз его смена.
Склад их встретил сиротской бесприютностью. Леонидыч, несмотря на достаточно теплую погоду, как видно, обильно согревался давно проверенным способом. Он похрапывал на топчане, недвижим. Привести его в чувство могло только время. На столе и на полу в изобилии лежали старые журналы. Андрея так и подмывало снова их перешерстить. Но не при Тане же. А Таня не торопилась покидать склад. Она взяла его за руку и, молча, повела между ящиками. В темноту.
Что она там потеряла? Может быть, она просто притворялась неотесанной, а все рисунки, до которых Андрей не докопался, припрятаны там, в глубине склада. А недотепа Леонидыч и не догадывается, что охраняет не только секретные железяки. По пути Андрей успел глянуть на Нинкино окно. Темно. Недалеко от того ящика, в который он влетел когда-то, Таня остановилась, оперлась спиной о ящик, точнее о большую фанерку прибитую к ящику. Он погрузившийся в мысли о припрятанных рисунках, шел за Таней, точно на поводу. И она привела его в такой закуток, где ящики обступали с трех сторон. Не скажешь, что она целовалась лучше Нинки. Но приемлемо. От этого, во всяком случае, не отказываются. И он не отказался, решив, что раз с материальными ценностями пролет, пусть вечер будет заполнен этим. И со сколькими же она тут так перецеловалась, если привела его сюда так уверенно? Знает, что Леонидыч ей не помеха.
Но как только Андрей решил перейти к действиям, более существенным, чем поцелуй, Таня решительно освободилась, сказала, что всему свое время, взяла за руку и повела на выход. От склада до ее дома было всего метров триста. В ряд стояли несколько мрачноватых кирпичных трехэтажных домов. Перед домами палисадники и дальше площадки, где может разгуляться детвора. Район какой-то заброшенный, неухоженный. Словно и не Москва. Таня подвела его к подъезду.
– Вон мои окна на третьем этаже, – достаточно информации, чтобы он ее в другой раз отыскал.
Теперь можно приступать к последней фазе – прощальному поцелую. Таня понимала, целоваться на складе и приятнее и удобнее. Но молодой человек пошел распускать руки. А тут перед подъездом – и волки сыты, и овцы целы. И он увидит, где она живет, и соседи увидят, что у нее есть-таки кавалер. Она по ответному поцелую почувствовала, что кавалер потерял к этому всякий интерес. Смущается тут на виду, подумала Таня.
Было еще не катастрофически поздно. Андрей на обратном пути не поборол искушения и зашел на склад. Выполнил контрольную проверку, не осталось ли в журналах рисунков. Ничего. И в Нинкином окне ничего. Спит? Раз уж поддаваться искушению, то до конца. Он сделал дополнительный маленький крюк. К Нинке. Приложил ухо к двери. Тишина. И в коридоре тишина. Он решился, будь что будет. Бабка может потом за это на Нинку серьезно наехать. Но желание было непреодолимо. Тем более, он теперь знал: если у бабки невозможно, есть прекрасный уголок. А сторож спит без задних ног. Он постучал, постучал снова, но никто не ответил.
Вечернее послемаевочное чаепитие затянулось надолго. И Нина осталась на ночь в общаге. Когда утром следующего дня она вернулась в свою келью, соседи огорошили. Бабка сломала ногу и лежит в больнице. Ах, как непоследовательна, как коварна судьба! Андрея смущала бабка? Так в эти дни ее как раз и не было. Хата стояла свободной. И сейчас простаивает. А его где носит?
На следующий день Нина поехала в больницу. Выяснить, сколько же ей даровано свободы. Врачи «обрадовали». Перелом осколочный. С таким переломом больная уже не встанет. Даже на костыли. И дойдет ли дело до костылей? Сердце у бабушки плохое, почки не приведи господь, легкие мама не горюй. Короче, пишите письма.
И бабка почувствовала, что пора писать письма. Продиктовала Нине адрес невестки, о которой ни словом раньше не упоминала. А теперь, куда деваться, вспомнила о паразитке, которая ее сына извела. Паразитка жила в часе езды по Ярославской дороге. Нина решила, что проще не писать, а поехать. Адрес известен.
– А вы кто? – поинтересовалась паразитка. Она, видно, в молодости была красавицей.
– А я у нее комнату снимаю.
– Студентка? – она спросила так, словно слово студентка равносильно проститутке.
–Студентка, – Нина покраснела
– Во как! Внука родного на порог не пускает, а студентке комнату сдает!
