– Это средневековая сказка. Сумасшедший город!
– Правда? – Изумилась Ксения. Она это и сама прекрасно знала, более того, не раз там была, – Прямо стоит поехать?
– Конечно, стоит.
– Может, я завтра махну туда.
– Одна?
– А что делать, раз я такая несообразительная оказалась.
– Ну смотри… Мы тебе колбасы шикарной бергамской привезли. – Юля достала небольшой батончик.
– Только ножа нет.
– Я спущусь в буфет.
Сенечка вышла из номера, спустилась на второй этаж. Постучала. Дверь открылась без паузы. Роман стоял одетый, в джинсах и майке, простой и красивый.
– Ты решила все-таки остаться?
– Нет, но у меня есть идея. Поехали завтра в Бергамо с ночевкой?
– А твои подруги?
– Придумаем что-нибудь. Это последняя ночь в Италии. Послезавтра улетаем.
– Поехали! Во сколько?
– Давай после сиесты. И не забудь паспорт.
– Я сейчас гулять. Не пойдешь?
– Нет. Мне надо нож взять в буфете.
Они спустились вместе.
– Ну пока.
– Спокойной ночи.
Был вечер субботы. Золотая молодежь осаждала ночные клубы. Под соснами мигали фарами «Феррари», девицы в мини хвастались перед долговязыми юнцами своей мимолетной прелестью.
Гарда ревела. Брызги взрывались над каменной насыпью маяка. Роман испытал сладостную опустошенность. Он один, ночь наполнена зноем, ветром, суетой, праздностью. Завтрашний день обещает быть лучше сегодняшнего. А потом… Будь что будет.
В условленный час они сели в региональный поезд, который повез их в Брешию, а там пересадка в Бергамо. Мелькали кукурузные поля, башни, каменные хуторки. В вагоне было прохладно, а на улице горячо.
– Я покажу тебе мой самый любимый город Северной Италии.
– Ты уже была в Бергамо?
– И не раз.
– С кем?
– Не важно. Все не важно.
Начинались короткие южные сумерки. Сенечка сказала подругам, что уезжает утром и ушла из номера, зная, что день они проведут на пляже.
Пока шли от вокзала по центральной улице, достала телефон.
– Юля, представляешь, уже темно, кругом негры, а я опоздала на электричку.
– Да ты что! У тебя паспорт с собой? Бери там гостиницу на ночь.
– Так и придется. Ладно, не волнуйтесь, утром вернусь.
– Пока.
Впереди в сгущающейся мгле величественной скалой поднимался старый город. Они дошли до фуникулера, купили билеты.
– Обожаю фуникулеры. Это и поезд и самолет одновременно, – сказала Сенечка, – А теперь смотри! – Теперь уже Роман чувствовал себя в ее власти. На верхней станции Сенечка подвела его к краю смотровой площадки. Нижний город светился оранжевыми линиями дорог, на горизонте отрывались от земли и взлетали самолеты, храмы, подсвеченные персиковым дымом, парили во мгле.
– Пойдем дальше.
Они шагнули в каменное средневековье.
Центральная улица шла то вверх, то вниз, расходилась перекрестками. Вот и площади Дуомо и Веккьо. Величественный храм, баптистерий, колодец, дома со ставнями. Здесь просто не могут жить люди с ноутбуками и телефонами.
Сенечка и Роман свернули на какую-то узенькую улицу, закружили в каменных коридорах и лестницах, прошли ворота, гранитных львов и оказались на заросшей розами высокой площади духовного училища. С нее открывался вид на другую сторону города, более мрачную из-за закрытых ставень домов. На горизонте последним всполохом высветился и погас огонь солнечного диска, отраженный облаком.
– Сенечка, давай поменяем билеты. Давай, ты останешься, – он говорил шепотом, тихо-тихо.
– Давай.
И вместо того, чтобы наброситься друг на друга, они судорожно звонили в авиакомпанию. Из этой затеи ничего не вышло. В незнакомым городе, с этой почти незнакомой женщиной он чувствовал растерянность, которая, как ни что, стимулирует близость. Многие думают, что страсть вызывает новизна. Нет, его страсть вызывала именно растерянность. Он повалил Сенечку на траву, хорошо что не в розы, стал целовать и раздевать ее. Вокруг ни души, внизу гудит ресторанами центральная улица старого города, а наверху, на этой горе только они.
Они сидели на бордюре над старым городом, который возвышался над городом, и пытались отдышаться.
– Ты уверена, что мы найдем здесь гостиницу?
– Я знаю одно место, где всегда есть свободные номера.
Они спустились, еще прошли извилистыми улицами. Сенечка позвонила в какую-то дверь прямо рядом с храмовой площадью. Дверь открылась. Портье попросил паспорта.
Через пять минут, пройдя по запутанным лестницам-переходам, они оказались в номере старинного отеля с деревянными ставнями, потолком, лежащим на черных лиственничных балках, с неровными углами стен.
В ванне они мылись вместе.
Роман не закрывал глаза, лежал, и над ним был потолок из черных балок, над ним была Сенечка, и в какой-то момент, почему-то совершенно далекий от наслаждения, он представил, что время совершает однообразные движения и не стремится дальше. Его заело как пластинку, каждые две секунды повторяется одно и то же, и будет повторяться всегда.
Утром сдали ключи и уехали в Дезенцано.
– У меня нет твоего номера, – сказал Роман.
