Какое-то время они смотрели в глаза друг другу. Егор стремительно подхватил Аню на руки и понёс в спальню. Остановился включить свет, но она прикоснулась к его груди и тихо попросила:
— Можно оставить так?
Всё ещё цепляясь за предлог переиначить её решительность, он возразил:
— А если мне нужен свет?
Она сглотнула.
— Хорошо.
Он пробубнил нечто нечленораздельное и прошёл в тёмную комнату. Опустил её на пол возле кровати, наклонился и легко поцеловал в губы. Она неумело ответила и отстранилась.
— Не нравится, Жихарка?
— Нравится. Но это очень личное. А я же обещала без романтических соплей, — снова честно и не наигранно.
Он шумно выдохнул. Стянул свою футболку, отшвырнул её в сторону и притянул девушку к себе. Она невесомо прикоснулась к его рукам чуть выше локтей. Глаза привыкли к царящему вокруг сумраку, но чётко ничего не было видно. Только он знал, как она на него смотрит.
— Не смотри, пожалуйста, на меня так, как будто я собираюсь совершить не половой акт, а акт милосердия!
Она отвела глаза.
— Аня, — вздрогнула от звука своего имени, — тут не нужно терпеть. Нетерпение здесь главнее. Если захочется кричать — кричи, стукнуть меня — стукни, захочешь обнять — обнимай. Этим ты мне только поможешь.
Она посмотрела ему в глаза, робко провела по волосам и соединила руки на его шее. А его накрыла непонятная волна нежности, накатила так, что он мотнул головой, чтобы прийти в себя.
— Я ни разу никого не лишал невинности. Так что ты тоже моя первая.
Она издала сдавленный смешок и обняла его крепче.
Постепенно избавляясь от одежды, Егор подготавливал Аню, очерчивая кончиками пальцев линии её фигуры, лаская крупные для такой небольшой груди соски. Целовал её кожу, слышал участившееся дыхание и всё с большим усилием притормаживал и сдерживал себя.
— Ты подсуетилась, чтобы не залететь?
Он прочитал ответ по её враз напрягшемуся телу и распахнутым глазам.
— Я сюда редко кого привожу. Тут у меня пусто, так что будет прямой контакт, но я прослежу, чтобы не кончить в тебя. А дальше ты сама о себе заботишься, поняла?
Она полыхнула огнём своих глаз.
— Дальше? Ты избавишь меня от девственности и всё. Никаких дальше.
Он не стал спорить, вдруг ощутив ярость, что она может вот так лежать с кем-то другим.
— Теперь прости, но скорее всего будет больно, — прошептал и проник в неё.
Аня вскрикнула, заглушая себя кулаком. Сильно дёрнулась в попытке отодвинуться. Он крепко стиснул её бёдра и намеренно сильнее навалился, вдавливая в матрас и обездвиживая. Погрузился полностью, преодолевая сопротивление. Она плотно сжалась, пытаясь вытолкнуть его.
— Расслабься, — прохрипел возле её виска. — Ты больше не девочка-девочка. Если будешь так зажиматься, станет ещё больнее.
Она честно попыталась, цепляясь за его плечи.
— Значит станет… — слова вырывались, словно ей не хватало воздуха. — Я всё равно не знаю, как заставить себя сейчас расслабиться, — упёрлась ему в грудь. — Егор, отпусти. Ты всё сделал.
А у него стоп-кран сорвало. Толкнулся. Услышал её резкий вдох. Увидел, как слеза катится по щеке, а она не замечает. Смотрит глазищами своими в самую душу. И крышу снесло. Впился в её раскрытые губы. Терзал их нежно, пока отвечать не начала. Ещё толчок. Стон. Напряжение. Зализал, зацеловал. До финала дошёл за считанные секунды. Еле выскользнул из неё, обжигая бедро. Уткнулся в девичью шею. Поцеловал ключицу и почувствовал, как бешено бьётся её сердце и как тонкие пальцы накрывают его затылок.
— Если вздумаешь начать меня благодарить, выставлю голой в подъезд, — пригрозил, не поднимая головы и догадался, что она улыбается.
Егор приподнялся и ощутил, как Аня пытается прикрыться. Взял её на руки и отнёс в ванную. Яркий свет ослепил обоих. Он осторожно поставил её на дно ванны. Девушка покачнулась и уставилась на противоположную стену. Он предложил помочь, видел, что стоит с трудом. Она ожидаемо отказалась и включила воду, избегая смотреть на него.
Егор прикрыл дверь и вернулся в спальню. Увидел постель при свете и испугался, что сильно повредил её. Кровищи столько, будто кожу с неё содрал, и с себя за одним. Сам обтёрся этой же простынёй. И трусы надел — хватит с неё на сегодня впечатлений. Сменил постельное и вспомнил, как отмахивался от наматрасника, ржал, что недержанием пока не страдает. А оно вон как вышло — матрас сухой и чистый, а эту тряпицу выкинет или в химчистку сдаст. Хотя он больше девственниц сюда водить не собирается. Так зачем? Внезапно представил в картинках, как Аня пьёт чай, сидя по-турецки в его постели, и поперхнулся.
Достал свою чистую футболку, боксеры и её трусики прихватил. Зашёл в ванную без стука. Аня сидела на дне с лейкой душа в руке. Голову вскинула, когда Егор вошёл, а встать не успела. Он перехватил у неё душ. Она умылась, за бортик взялась, чтобы подняться, а сама губы кусает. Рывком за плечи он поставил её вертикально, струю в живот направил.
