— Не делай пока резких движений, — обхватил её лодыжку, направляя стопу в кед. Оправил задник и завязал шнурок. Повторил то же самое со второй ногой и обулся сам. Поднялся, заметил, как засверкали её глаза, и открыл дверь.
Они доехали до общежития в тишине, но она не напрягала.
— Пообещай мне одну вещь, — повернулся к ней всем корпусом и замолчал.
Она изучала его глаза. Почему-то захотелось их закрыть, так зажгло внутри.
— Я всё не могла понять, какого серого цвета твои глаза, — произнесла, словно не услышала его слова.
— Обычного серого, — пробурчал Егор, смаргивая жжение.
— Они как речные камешки, — с каким-то облегчением подытожила Аня. — Лежат на солнце, серые и матово-однотонные. Но попадёт капля воды — они загораются и переливаются. Не превращаются в чёрные, а становятся сине-серыми.
— Аня, я не романтический герой, — она смутила его своим описанием.
Девушка покачала головой, губы дёрнулись в намёке на улыбку.
— Романтика здесь ни при чём. Я вышиваю иногда. И учусь швейному делу. У ниток много оттенков. Иногда очень романтических, — она усмехнулась, — по названиям. Есть цвет серых ракушек. Твои глаза меняют тон. Они у тебя не стальные, не серебряные. Они каменного цвета.
Егор прикрыл эти самые глаза. Сосредоточился и продолжил свою мысль.
— Пообещай, что сразу сообщишь, если кто-то начнёт к тебе приставать.
Она неосознанно подняла руку к брови и тут же её опустила.
— Обещаю.
— Вот так легко и сразу? — он нахмурился.
— Если я тебе сейчас откажу, ты пойдёшь и найдёшь того придурка, — она перефразировала его же слова, сказанные им вчера, и всё же коснулась брови, — которого отметелишь в ближайшей комнате. И мне придётся повиснуть на твоей шее. А я же сказала, что вешаться на тебя не буду.
Егор непроизвольно улыбнулся.
— Окно твоей комнаты сюда выходит?
Она кивнула, отсчитала от входа и указала на окно на втором этаже.
— Как поднимешься, помаши мне, — и опять эта сдерживаемая радость по всему лицу и во вспыхнувших голубых глазах. — Будем на связи, — провёл костяшками пальцев по её щеке, — искусительница.
Она вспыхнула.
Аня тихо вошла в комнату, прикрыла дверь и сразу прошла к окну. Прижалась лбом к стеклу и махнула. Дождалась, пока машина Егора не скрылась из вида, и присела на кровать Васи. Подруга читала, лёжа на животе. Отложила книгу и поджала ноги. Аня продвинулась к стенке и подтянула коленки к груди, не обращая внимания на до сих пор тянущее ощущение внизу живота. Вася молча ждала. Она никогда не видела Аню такой. Растерянной что ли. Как будто не осмеливающейся на что-то решиться.
— Вась, — Анька положила голову на колени и мельком взглянула на Василису.
— Что? — подбодрила Вася.
— Меня на руках носили, — сказала Аня и покраснела.
— Хорошо же, — Вася слегка ткнула подругу в бок пальцами ноги.
— Так хорошо, что страшно, — Аня распрямилась.
Василиса села рядом, подтолкнула Аню локтем, и та положила голову на плечо подруги. Вася провела рукой по Анькиной голове.
— Давай я чайник поставлю и хлеб с яйцом и молоком тебе пожарю?
Аня пожала Васину руку и согласно кивнула. Василиса занялась готовкой. Анька сползла вниз и легла на Васиной кровати.
Вдруг вспомнилась мама. Особенно остро почувствовались её руки. Мама обнимала маленькую Аню всегда с движением: поглаживала по спинке, волосам или голове. Аня закрыла глаза. Ощущение было настолько явственным, что по телу прошла дрожь. И тут же ему на смену пришло новое: другие, уже мужские руки, чуткие и очень сильные, касались её осторожно и одновременно жадно. Дрожь переместилась внутрь. Заныло в животе. Аня свернулась клубком, пытаясь унять волнение, и крепче сжала края кофты под подбородком.
Ближе к вечеру от Егора пришло сообщение:
Утром Аня встала с чётким пониманием двух вещей. Во-первых, как бы ей ни была дорога память о маме и как бы ни благодарила она мечту, которая упорно держала и привела её в город, но пошив одежды — не её дело. Она будет шить, только сопутствующие детали, и плотнее займётся вышивкой. Во-вторых, тот страх, который накрыл её недавно и вынудил на серьёзный отчаянный шаг, ушёл. Не потому, что она познала мужчину физически, а потому, что вдруг появилась уверенность, что она не одна. Оказывается, невероятно приятно осознавать, что за тебя снова могут заступиться. Странно, но её это не угнетало, а давало поддержку и спокойствие.
