— Я поступила очень плохо, предпочитая молчание между нами. Настолько зациклилась на собственных опасениях, что забыла, как нам хорошо вдвоём. Я сегодня шла, шла и влипла. Без движения, без желания. Ничего. Вакуум. Без тебя. Я упускаю настоящее, придумывая варианты будущего. Я предаю нас, тебя и саму себя, тоскуя по грядущему, которое ведь может наступить как печальным, так и приятным. Я хочу освободить твою голову от мыслей, что всё плохое из-за тебя. Я не хочу тебя переделывать и перекраивать. Не хочу, чтобы ты осторожничал и сюсюкал со мной. Но я же тебе этого не сказала. И вот это точно было неправильным. Оставить тебя вариться в собственном соку, о котором я знаю лишь поверхностно. И самой додумывать причины, по которым могу тебя не устроить.
Егор придвинулся вплотную и поймал её взгляд.
— Помнишь, я сказал, что люблю тебя, а ты ответила, что с тобой и так всё понятно?
Она моргнула в знак согласия и усмехнулась, цитируя его ответную фразу:
— Иногда недостаточно догадываться. Хочется услышать.
Он осторожно обнял её локти.
— Я услышал, что ты меня не винишь, сердишься на меня за то, что не хочу делиться ответственностью, и что мы вместе несмотря ни на что.
Она подалась вперёд и прислонилась к его лбу.
— Я услышала, что довольно надумывать, что я устраиваю тебя такой, какая я есть, и что мы на самом деле вместе.
Он поцеловал её в кончик носа и притянул в свои объятия. Она скользнула руками подмышками на его спину и добавила:
— Ещё я испугалась привыкнуть, что ты решаешь мои проблемы, снимаешь их с меня.
— Я бы хотел снять больше, но стараюсь максимально не вмешиваться. Потому что ты это ты, и я хочу принимать тебя такой. Но ухаживать за тобой я буду, и на руках тебя носить, и встречать, и провожать. Ведь этого ты сама себе не сделаешь. И потому что я вижу, что тебе приятно. Приятно же?
— Очень. Хотя не так. Это становится… нормальным.
— Это и есть нор-маль-но. Я далёк от идеала. И точно не раз дам тебе и себе повод захотеть расшибить лоб об стену, но и это нормально. Не нормально — не впускать в себя того, кто тебе дорог и ограждать так, что становится страшно — а не равнодушием ли запахло. Это не навязчивость, это внимательность. Это не желание вмешаться и сделать по-своему, это желание разделить и помочь. Иногда, боясь причинить боль другому, мы замыкаемся в своей, и тем самым причиняем её вдвойне.
Аня вздохнула и приникла к Егору, срастаясь с ним каждым касанием.
Они выспались, хотя, по привычке, проснулись рано. Долго валялись, додрёмывая, постепенно проскальзывая и сталкиваясь пальцами, замирая, прорисовывая контуры друг друга. К начатому руками, присоединились продолжительные взгляды из-под опущенных ресниц, говорящие вздохи, затяжные поцелуи за ухом, в шею, ключичную впадинку. Они медленно и прочувствованно занимались любовью, а после не спеша приходили в себя и окончательно пробуждались, приветствуя последний день уходящего года.
Егор попросил Аню поискать подарок на ёлке.
— Прямо сейчас? — спросила, а у самой глаза загорелись.
— Да, сейчас, — подтвердил Егор, посмеиваясь и подталкивая её к краю кровати.
— НА ёлке? — Аня свесилась вниз, нашаривая его футболку на полу.
— Именно, — Егор запечатлел поцелуй между её лопаток.
Они поставили ёлку в спальне. Пушистую, искусственную, высотой с Аню. Егор удивился и закатил глаза, когда Аня безапелляционно заявила, что именно в спальне ей самое место — это же так празднично и красиво засыпать под мерцание гирлянды. Дополнительно, она наставила везде запашистых живых сосновых и еловых веток, как по квартире, так и на даче, озадачив парней собрать их очень много.
Егор приподнялся на локте, наблюдая, как она натягивает его футболку, опадающую по её стройному телу. Потянулся огладить круглую попку, но Аня уже сосредоточила всё внимание на ёлке, украшенной шарами, снежинками и огоньками, и он лишь мазнул пальцами по воздуху.
За прошедшие три месяца волосы Ани заметно отросли. Она оформила чёлку и выровняла общую длину. Егору нравилось, как она постоянно закалывала их карандашом, стягивала мулине или собирала хвостики на канцелярские резинки, теряя те, что напрямую предназначались для волос. Он купил и развесил полсотни заколок по всему новогоднему дереву, сцепив ими кончики веток, надев на игрушки и спрятав среди хвоинок. Она засмеялась, найдя первую. Прикрепила её себе на макушку, покрутилась перед ним, сверкая ягодичными «улыбками», и вернулась к поискам, складывая сокровища в подол футболки. Вывалила их горкой на постель, подползла к Егору вытянув губы уточкой. Он втянул её подставленные губы и поймал-таки за мягкое место.
После завтрака, вручив Егору полотенце вытирать насухо, Аня перемыла несметное количество мандаринов, которых накануне он купил полную большую коробку. До обеда они планировали заехать на дачу, вручить мешок мандаринов и обменяться презентами с парнями. На сам Новый год их ждали в деревне с этой оранжевой ароматной радостью, шампанским и икрой для бутербродов.
