- Простите, - решился Власов, - но по вас не скажешь, что вы юде.
Эстер оскалила зубки. Фридрих заметил, как во рту собеседницы блеснула старомодная металлическая пломба.
- Я знаю, да. Китайцы сразу видят, что я нечистокровная, но для остальных я схожу за китайскую куколку. Моя мать была родом из Гуаньчжоу... Я говорю вам всё это затем, - оборвала себя она, - чтобы вы понимали: у меня есть личные счёты к визенталевцам. Я ненавижу этих скотов. Поэтому я делаю то, что я делаю.
Фридрих понял. Израильское расовое законодательство, скопированное с дойчских Нюрнбергских законов и Уложения о расовой чистоте от 1943 года, исходило из того, что любой потомок отца-юде или матери-юде признаётся юде. Визенталевцы же исходили из каких-то древних талмудических правил, согласно которым полноценными юде признаются только рождённые от матери-юде. Для таких полукровок предусматривался один выход - формальное принятие иудаизма, но и после этого на них всё равно смотрели косо. Власов мог себе представить, как визенталевцы относятся к людям с неполноценным, с их точки зрения, происхождением, да ещё и с такой экзотической внешностью, как у Эстер.
- Я их ненавижу, - повторила молодая женщина. - Их всех. И особенно этого... - она сказала что-то непонятное на иврите.
- Простите? - не понял Власов.
- Я назвала его - "бен зона". Сын шлюхи. Вы знаете, о ком я. Кажется, вы знаете о нем не так уж мало... особенно для человека, до сих пор остающегося в живых, - она снова улыбнулась своей недоброй улыбкой. - И я хочу расспросить вас об этом. Потом я расскажу то, что знаю я.
Фридрих выразительно повёл бровью в сторону старой Берты, которая откровенно вглядывалась в лица говорящих.
Девушка что-то сказала старухе на иврите. Та сделала недовольное лицо, но встала, отошла на два шага от столика и демонстративно уселась на оранжевый пуфик спиной к собеседникам.
- Она работает и на ваших тоже? - на всякий случай поинтересовался Власов.
Китаянка кивнула.
- Старая Берта работает на всех, кто ей платит... Давайте, наконец, о Зайне. И о Борисове. Борисов был на мне.
Власову потребовалось секунды полторы, чтобы понять фразу.
- Значит, это вы за него отвечали. И вы... - он не закончил фразу.
- Да. Я его упустила, - признала Эстер. - Я глупо, бездарно упустила его. А ведь я была уверена, что рано или поздно Зайн к нему придёт. Я была уверена, да. Эти шлимазлы из АМАН, эти тупые вояки - что они умеют? Они много лет держали его в тюрьме, и что же?
- А кого представляете вы? - решил внести ясность Фридрих.
- МОССАД. Это такая маленькая служба, её создали недавно. Может быть, вы знаете.
Власов подумал и вспомнил про какую-то израильскую "службу информации и особых операций", или что-то вроде этого. По сравнению со знаменитой на весь мир "Агаф Модиин", израильской военной разведкой, эта организация ничем особенным не прославилась. Впрочем, на сей счёт не стоило заблуждаться: юде, даже израильские, просто обожали всё запутывать и прятать концы в воду. Но, во всяком случае, в сферу профессиональных интересов Власова эта контора пока не попадала.
- МОССАД был создан во время Фолшпиля, - пояснила израильтянка. - Для самых... как это сказать по-русски? Деликатных заданий, - вспомнила она.
- Вы очень хорошо говорите по-русски, - заметил Власов.
- Нет, всё ещё плохо, - безапелляционно заявила женщина. - Я иногда забываю слова. Я полиглот, но некоторые слова я иногда забываю. Но тот клуц из АМАН, что допрашивал Борисова, знал русский ещё хуже меня. Тогда бы он понял... - она замолчала.
- Что именно? - Фридрих опять почувствовал, что ноги затекают.
- Давайте так. Вы мне расскажете, что успели накопать. А потом я вам отвечу на вопросы. И расскажу то, чего вы не знаете... Да, - добавила она, уловив колебания Власова, - ваше руководство не удосужилось проинформировать нас, что Зайн в России. Хотя могло бы, учитывая опыт прошлого сотрудничества... Но теперь какие-то полномочия у вас есть? Иначе вы бы не пришли сюда. Я, в свою очередь, получила от своего руководства все полномочия. Можете считать, что инициатива контакта исходит от нас, если вам так проще. В конце концов, это в общих интересах. Ну что, перейдем, наконец, к делу, как вы сказали?
- Хорошо, - кивнул Власов. Напутствие Мюллера оказалось кстати.
Далее последовало то, что Фридрих не мог назвать иначе как допросом - быстрым и профессиональным. Вопросы сыпались один за другим - иногда логичные, иногда совсем непонятные. Фридрих старался отвечать честно и точно, выполняя свою часть соглашения - даже когда вопросы не касались непосредственно Зайна. В частности, Эстер заинтересовалась последней добычей Власова - розовым целленхёрером с записью разговора со Спаде.
- Зайн легко снюхивается с наркоторговцами, - объяснила она. - Этот Спаде вполне может быть связан с некоторыми его делами. Хотя, насколько мне известно, Спаде юдофоб... Хоть что-то в нём осталось нормального, да? Вы ведь так подумали? - израильтянка сделала вид, что шутит, но в глазах блеснула злость.
