- Давай обойдёмся без пафоса. Я себя контролирую, - заявил Хайнц. - Это у тебя идиосинкразия на вид рюмки. Если бы я и в самом деле страдал алкоголизмом, я пил бы один.
- Откуда мне знать? Может быть, ты так и поступаешь, - ответил Фридрих.
Официант принёс два запотевших лафитника с мутной жидкостью внутри.
- Значит, не хочешь? - спросил Хайнц у Власова, и, не дожидаясь очевидного ответа, опрокинул один лафитничек. - Уфффф, хорошая штука! Сразу прочищает мозги... Кстати, - оживился он, - у меня идея. Почему собственно, мы думаем, что речь идёт о визите в Москву?
- А куда же ещё? - не понял Власов.
- Вот-вот... - Эберлинга заметно повело, но его речь всё ещё оставалась чёткой и ясной. - Куда же ещё? Вся российская политика делается в Москве, это же так очевидно. А ведь в этой стране есть один город, который представляет отдельный интерес... именно для наших правых.
- Понимаю, - Власов подался чуть вперёд. - По-моему, ты слишком долго работал по Бургу, чтобы быть объективным. Хотя... - он задумался, прикидывая обстоятельства. - В самом деле, у нас нет оснований полагать, что визит большого человека запланирован именно в Москву. То есть да, ты прав, это всем кажется очевидным... потому что "визит в Россию" и "визит в Москву" - это, по сути, одно и то же. Но если речь идёт о правом политике...
- Да, именно, - оживился Хайнц. - Учитывая подвешенный статус Петербурга... и настроения среди бургской элиты... тут есть варианты.
Детали картинки в голове Власова сложились вместе.
- Та-ак, - медленно сказал он. - Помнится, ты мне что-то говорил о Рифеншталь-фонде... Нам что-нибудь известно о контактах Рифеншталь-фонда и лихачевского кружка в целом с нашими правыми политиками?
- Известно кое-что, - признал Эберлинг. Вид у него был странноватый: казалось, у Хайнца разъехались глаза и он никак не может вернуть их на место. - Как-никак, Фрау состоит во всех правых организациях, сколько их есть. Ну или, по крайней мере, числится. Ее политическую программу ты, кажется, знаешь.
- Смотрел в базе... Насколько я помню - отделение Петербурга и построение "истинно-германского государства". Или "истинно-немецкого"? Они ведь, кажется, не считают это слово оскорбительным? И сотрудничают с юде. В общем, какая-то каша.
- Я ими занимался подробно. Идеология у них довольно сложная. К тому же Лихачёв - это такой непростой тип... Так вот. По последним сведениям, совсем недавно он начал проповедовать немедленное отделение Петербурга от России любой ценой. Включая временное вхождение в состав Райха.
- Временное вхождение? - усмехнулся Фридрих. - Они там, похоже, и в самом деле сумасшедшие.
- О, тут у него очередной мозговой выверт. Они в последнее время вбили себе в голову, что Райх нежизнеспособен и обречён погибнуть. Россию же ждёт, по их мнению, "торжество азиатской стихии" - эти слова Эберлинг произнёс по-русски. - Петербургу же суждено остаться ковчегом истинного германского духа... или колыбелью, не помню, как там у них в точности...
- Когда я слышу слово "дух", у меня рука тянется к таблетке от головной боли, - проворчал Власов.
- А на меня такие разговоры действуют как снотворное. Мне тут пришлось читать последнюю книгу Лихачёва, - Хайнц снова скосил глаза: казалось, он что-то высматривает за спиной Власова. - "Метанарратив германского семиозиса в топике ингерманландского ландшафта"... Или "ландшафта в контексте семиозиса". Чёрт, специально заучивал название...
- Это про что? - без интереса спросил Власов.
- Как всегда, про политику... Этот тип придумал остроумный способ протаскивать свои идейки. Пишет политические тексты под видом науки. Между прочим, российское правительство оказывает финансовую поддержку издательствам, издающим учёные труды. Так что издавать Лихачёва, может, даже выгодно... Выпью, кстати, за науку, - Эберлинг осторожно взял второй лафитник и опрокинул внутрь. - Уффф! Замечательная штука. Кстати, хреновуха весьма полезна. Она, видишь ли, вызывает нечто вроде лёгкого ожога гортани. Это стимулирует выработку особого рода белков, предназначенных для заживления ожога. Но они же оказывают общеукрепляющее воздействие на организм... Всё взаимосвязано, Фридрих! Всё взаимосвязано!
Власов понял, что его друг пьян. Хайнц всё ещё пытался поддерживать осмысленный разговор, но ему это удавалось всё хуже.
