- Девка. Она на тебя в "Калачах" пялилась через весь зал, - снизошёл до объяснений Хайнц. - Если бы я не знал, что ты не интересуешься женщинами... - он мазнул световым карандашом по экрану, изображение увеличилось. - Знаешь её?
Власов прищурился - и с облегчением рассмеялся. По переулку, прижимаясь к стене, шла девушка в белой шапочке и шубке, судя по всему криво застёгнутой, наверняка второпях. Она крутила головой, кого-то высматривая. Заляпанные снегом очки зловеще поблёскивали в свете зелёного фонаря. Вид у девушки был чрезвычайно растерянный: она явно кого-то искала.
- Её зовут Марта, - сказал Фридрих. - Нечто вроде случайного знакомства... она вроде бы могла знать кое-что об одной истории. Интересно, что она делала в "Калачах" в такое время.
- Сидела с друзьями и пила коктейль через трубочку, - буркнул Эберлинг. - И буравила взглядом твой затылок... Я думал, она в нём дырку проделает.
- Из-за неё нам не стоило бегать по переулкам, - вздохнул Власов, подумав, что Хайнц явно теряет нюх.
- Да не в ней дело, - досадливо поморщился Эберлинг, продолжая следить за картинкой на экране. - Её я и не имел в виду, просто удивился, что она пошла за тобой...
- Маленькая Марта решила поиграть в сыщика, - усмехнулся Власов.
- Опа! А вот и он, - Хайнц чуть развернул монитор, изображение послушно поехало в сторону - видимо, ось вращения была как-то связана со следящей телекамерой у входа.
Переулок пересекал человека в шапке, с лицом, замотанным длинным шарфом. Поднапрягшись, Власов вспомнил, что видел этого типа по дороге в "Калачи".
Этот по сторонам не глазел - скорее, он внимательно смотрел под ноги. Власов сообразил, что он высматривает следы. Ну конечно: первая заповедь "наружки" - смотреть на обувь клиента и на отпечатки подошв, если повезёт. Хотя по такой снежной каше... Впрочем, теперь есть всякие специальные средства. Например, бесцветные составы, которыми можно побрызгать на пол - а потом видеть следы через специальные очки. Или запаховый след, по которому можно пустить собаку... Или, наконец, самое простое: маленький жучок на одежду. Правда, целленхёрер поймал бы излучение "жучка" и оповестил бы своего хозяина - но это смотря какой "жучок"...
- Странно, - повторил Эберлинг, вглядываясь в изображение.
Человек с замотанным лицом пересек экран, не задерживаясь возле крыльца, и исчез из вида.
- Я сейчас скопирую запись, - сказал Хайнц и завозился с рехнером. - У тебя хватит памяти в целленхёрере? Тут есть подходящий разъём, - он вытащил длинный провод.
Власов подключил целленхёрер к рехнеру. Эберлинг тем временем потыкался световым карандашом в платтендаты, нашёл нужный и слил его в память аппаратика. Видеозапись оказалась "тяжёлой": на маленьком экранчике появилась надись - "42 процента памяти заполнено".
- Что странно? - машинально спросил Фридрих. - Мы же знаем, что за нами приглядывают.
- Понимаешь, в чём дело... - Хайнц зачем-то понизил голос. - В "Калачах" безопасники, конечно, работают. Но у нас с ними что-то вроде соглашения: они не лезут в наши дела без особой надобности. К тому же я их всех знаю в лицо. А вот этот тип - новенький. И неплохо работает. Пристроился у стойки и занял неплохую позицию для обзора. Я бы его, может, и пропустил, если бы не та девица. Она так на тебя смотрела, что он просто не мог этого не заметить. И стал присматриваться к ней тоже. А вот это уже было ошибкой: тут он себя выдал. Наблюдение за двумя объектами демаскирует.
Власов понимающе кивнул.
- При этом местные его не гоняют, - продолжал Эберлинг. - Хотя они же не дураки, и понимать должны... Причём выпасал он именно тебя... я почти уверен в этом. Надеюсь, он не засёк это место, - озабоченно добавил он. - У тёти Агнессы могут быть неприятности.
- Кстати, где мы? - наконец, спросил Власов. - И кто эта женщина?
- Смешная история, - Хайнц улыбнулся. - Даже не знаю, как бы это тебе сказать... В общем, она - сестра моей бывшая тёщи. Никогда бы не подумал, что мы встретимся в Москве. Бывает же такое.
Фридрих покопался в памяти. В отличие от него самого, Эберлингу был не чужд обычный мужской интерес к противоположному полу - хотя работа для него всегда была важнее. К тому же Хайнц невысоко ставил семейные ценности и бравировал убеждённым холостячеством. Власов, правда, знал из разговоров в Управлении, что Эберлинг когда-то в молодости был женат, но никогда не интересовался этим обстоятельством: мало ли какие глупости делают люди под влиянием гормонов.
Хайнц, видимо, угадал ход его мыслей.
- Однажды я сделал глупость, - несколько смущённо признался он. - Её дед был тогда большой шишкой в авиации. Я думал, это мне поможет...
