- А теперь вообрази, - тараторил Эберлинг, - некий германский политик первого ряда из правого крыла НСДАП неожиданно посещает Санкт-Петербург! И делает там заявление. Какое? Ну, например... Например, озвучивает идею референдума о вхождении Бурга в состав Райха в качестве независимой земли. Мосюк, конечно, лезет на стенку. "Ингермандландцы" становятся единственной договороспособной силой. Левые политики воют. А наш дорогой Райхспрезидент оказывается в крайне неудобном положении: любое решение будет выглядеть слабым. Скверный сценарий, скажешь? И я скажу, что скверный. Но технически вполне осуществимый... А я ведь говорил шефу... Если кто-то из этих ослов... - Хайнц, не договорив, поднялся. - Извини, у меня опять это самое... я сейчас... подож-жди... - он поднялся, и, пошатываясь, направился к выходу.
Власов с сожалением посмотрел ему вслед. Было понятно, что Эберлинг сильно превысил приемлемую для нормального дойча дозу алкоголя, и сейчас будет отсиживаться в туалете, облегчая желудок и глотая таблетки... если они у него есть. Сам Фридрих был довольно устойчив к опьянению - судя по результатам алкопробы, обязательной для сотрудников Управления, он унаследовал от отца славянские гены, отвечающие избыточную выработку алкогольдегидрогеназы. Но при всём том Власов не употреблял алкоголя, приняв принципиальное решение в семнадцатилетнем возрасте. А вот с Хайнцем что-то очень сильно не в порядке...
Фридрих заставил себя выкинуть из головы мысли о проблемах друга и постарался переключиться в рабочий режим. Итак, допустим, некий правый политик первого уровня оказывает публичную поддержку бургским сепаратистам. Вопрос только в том, кто из правых политиков осмелится на такой ход. Потому что он означает объявление войны лично Райхспрезиденту Вальтеру Шуку. Который, при всём своём либерализме, подобного не простит никому и никогда. Такое может сделать только человек, готовый к открытой конфронтации...
В кармане завибрировал целленхёрер. Власов потянулся было к аппаратику, но вовремя разобрал, что это морзянка.
Сообщение было коротким. "РАСПЛАТИСЬ. ВЫЙДИ. ХАЙНЦ".
Следующие десять минут ушли на оплату счёта и сборы. На сей раз в гардеробной народу было немного. Облачаясь в куртку, Власов краем глаза заметил чей-то знакомый профиль, но не успел понять, чей. Интуиция промолчала - видимо, ничего интересного.
Эберлинга на улице не было. Власов прошёл немного по Старому Арбату, ожидая какого-нибудь сигнала. Наконец, целленхёрер подал признаки жизни - на этот раз самым обычным звонком.
- За тобой хвост, - тихо прошелестело в трубке. - Иди к "Праге" и сворачивай в первый переулок справа. Дверь с зелёным фонарём. Открывается внутрь, - в трубке зачастили гудки.
Власов чуть ускорил шаги, постепенно прижимаясь к правой стороне улицы. Незаметно нырнуть в переулок было совсем несложно. Тут же он увидел зелёный фонарь над крохотным крылечком с изящными чугунными перильцами. Власов вбежал по ступенькам, толкнул дверь на себя и проник внутрь. Тихонько щёлкнул замочек.
За дверью стоял Хайнц - напряжённый, собранный, и на вид совершенно трезвый. Он молча взял Власова за руку и быстро провёл через тёмную лестничную клетку к маленькой стеклянной двери, освещённой изнутри.
Это оказалась комнатка охраны. Высокая седая женщина неопределённого возраста сидела перед современно выглядящим рехнером и смотрела в маленький монитор, на котором была видна часть улицы.
Увидев Эберлинга, она заулыбалась, показывая ровные белые зубы - явно вставные.
- Grüss Gott, - по-австрийски поздоровалась она с ним. - У тебя неприятности, мой мальчик?
- Ничего особенного, тётя, - неожиданно мягко ответил Хайнц. - Мне нужно посмотреть, что там у нас на улице.
Седая женщина без всякого удивления развернула монитор в его сторону. Камера как раз успела поймать спину уходящего прохожего.
- Тётя, включи запись, - попросил Эберлинг. - Последние три минуты, пожалуйста.
- Сколько можно, - проворчала тётка, старательно добавляя в голос напускного недовольства, - у тебя всё время какие-то странные дела... - она пощёлкала кнопками и вывела на второй монитор, поменьше, изображение той же улицы. - Если я тебе не нужна, я пока отойду, - с видимым облегчением сказала она и поднялась с места. - Когда закончишь со своими делами, тут есть звоночек, ты знаешь. Позвони мне, я вас провожу. Только тихо, ладно?
Фридриху очень хотелось задать другу пару вопросов, но он понимал, что здесь и сейчас это может быть неуместным. Тем более, тот явно не собирался отвечать - он напряжённо смотрел в оба, буквально - в оба монитора. Увы, ничего интересного на них не было: запись показала только самого Власова, быстро идущего по переулку. На большом мониторе было пусто.
- Очень странно, - сказал, наконец, Эберлинг. - Я думал, он сейчас появится.
- Кто? - наконец, позволил себе открыть рот Власов.
- Тот тип... Это ещё что такое? - Хайнц приник к экрану, не котором появилась человеческая фигурка. - Неужели она?
- Так кто же? - переспросил Власов, пытаясь заглянуть другу через плечо. - То он, то она?
