Ресторанный зал был полупустым. Фрау Галле сидела за крайним столиком возле самой двери и вяло ковырялась вилкой в тарелке, посматривая, как Микки поедает огромную порцию мороженого. Микки делал страшные рожи и закатывал глаза, слизывая с ложечки белые потёки.
Власов снял куртку, повесил её на спинку стула и сел.
— Кто снял вам номер в этой гостинице? — начал он. — Это не очень хорошее место.
— Мои друзья из газеты, — Франциска продолжала сосредоточенно наблюдать за гримасами Микки. — Тут говорят на дойче и не спрашивают документов.
— Ах да, конспирация. За вами наверняка следит русская полиция. Кроме того, целая свора западных репортёров ищет вас по всей Москве. Не кажется ли вам, что прятаться уже поздно? Тем более здесь? Если у кого-нибудь из этих кретинов хватит ума сложить два и два, они прежде всего обшарят все подобные места в городе...
— Я же не знала, что так получится, — вздохнула фрау Галле. — У меня конфиденциальное дело... а тут такое...
— Хочу ещё мороженного! — потребовал мальчик. — Хочу персикового!
— Миленький, тебе больше нельзя, ты простудишь горлышко, — закудахтала фрау Галле.
Микки забрался на стул с ногами и демонстративно уткнулся в остатки своей порции.
— Я всё ещё никак не поверю, что это было на самом деле, — пожаловалась Франциска. — Как будто я попала в плохой фильм. Представляете, вот я пошла в туалет, вот взяла шприц, а потом что-то происходит — и я лежу под капельницей, а мне говорят, что я нахожусь в больнице... В тюремной больнице, — она жирно подчеркнула голосом предпоследнее слово.
— Представляю, — пожал плечами Власов.
— И я не знаю, где мой ребёнок! И мне никто ничего не объясняет! — продолжала накручивать себя журналистка. — А потом меня начинают допрашивать!.. И... и... они меня осматривали! — выдавила она из себя.
Фридрих вздохнул.
— Вы прекрасно знаете, по какому обвинению вы были задержаны. Личный осмотр — стандартная процедура, применяемая к наркокурьерам.
— Но я же не наркокурьер! — возмутилась фрау Галле. — И к тому же они мне лазили в... в... — она покраснела. — Это нарушение неприкосновенности личности. Этого я им никогда не прощу, — зло добавила она.
— Думаю, что им это безразлично, — пожал плечами Власов. — Они делали то, что велит им инструкция. К тому же в лондонском или нью-йоркском аэропорту...
— Я считаю, что такие вещи должны быть запрещены! — заявила госпожа Галле. — Это моё убеждение.
— У вас очень много убеждений, — усмехнулся Власов. — Увы, убеждения — плохой материал для построения правильных выводов. Если бы у меня было столько убеждений, меня бы уволили с работы.
— Вы имеете в виду, с вашей
— Увы, у меня нет для вас другой визитки, — усмехнулся Фридрих, — с черепом и костями, или с чем там ещё, по вашему убеждению, ходят зловещие сотрудники ненавидимых вами ведомств. Впрочем, у меня есть знакомые из этих структур. Это в высшей степени приличные люди...
— Мороженого! — снова заканючил Микки. — Хочу мороженного! Персикового!
— Не знаю, зачем вы здесь, — нахмурился Власов, — но я не понимаю, зачем вы потащили с собой ребёнка... да ещё такого
— Это не ваше дело, — фрау Галле произнесла это без уверенности в голосе. — Микки, прекрати баловаться с едой!
Микки отвлёкся от мороженого и сделал какое-то движение. Фридрих понял, что он пытается пнуть мать под столом.
Не добившись результата, мальчик схватился руками за стул и опустился пониже, чтобы уж наверняка дотянуться ботиночком до колен матери.
Власов взял его за плечо и развернул к себе. Микки тут же съёжился и притих: видимо, память о пощёчине не стёрло даже время, проведённое в ЦВИНПe.
— Сядь как следует и не смей беспокоить взрослых! — рявкнул Власов. Мальчик замер, но, едва его отпустили, схватил ложку с растаявшим мороженным, сжал её в кулачке и начал оттягивать её пальцем, целясь в лицо матери.
— Если ты это сделаешь, я тебя ударю, — предупредил его Фридрих. Микки с силой швырнул ложку об стол (она, зазвенев, отскочила и упала на пол), с хлюпаньем засосал в рот раскисшее мороженное из креманки и плюнул им в центр стола. Белые брызги разлетелись во все стороны. Несколько капель попало на лицо Власова.
Фридрих достал из кармана пакет с перчатками и натянул тонкую резину на руку.
Ребенок по-обезьяньи оскалил зубки, готовясь укусить.
Испуганная женщина вскочила, ухватила Микки за руку и потащила к выходу.
