— Не помню... Это всё неважно. Кажется, что-то связанное с танками. Не помню. Власов, если вы будете меня перебивать своими вопросами, мы не закончим до утра.
— Извините, — Фридрих пошёл на попятную, — просто я сам долго служил в армии, и меня заинтересовала эта тема...
— Вы служили? Вот откуда у вас такие взгляды... А почему вы оставили службу?
— По состоянию здоровья, — Власов решил воспользоваться случаем, чтобы слегка простроить свою легенду. — Я отдал службе двадцать лет жизни, а потом оказался за бортом. К счастью, мне удалось устроиться в «Мессершмит».
— С вами плохо обошлись, — безапелляционно заявила фрау Галле. — Вы двадцать лет служили этому государству, а потом вас выкинули, как использованную вещь.
— Почему же? Если деталь механизма служила двадцать лет и истёрлась, её нужно заменить. А не оставлять на том же месте, на основании того, что она служила двадцать лет.
— Человек — не деталь механизма, — заявила журналистка. — Он — образ и подобие божье.
— Вы верующая? — заинтересовался Власов.
Госпожа Франциска Галле беспомощно пожала плечами.
— Не знаю... Наверное, нет. Но всё-таки ведь там что-то такое есть? Я имею в виду... ну, не бога. Скорее, судьбу, или что-то в этом роде... Иногда я чувствую, как меня ведёт судьба. Вот и сейчас... Но дело не в этом. Даже если не верить в бога, надо верить в человека. Я верю в человека.
— Как в образ божий?
— Да! Если даже нет бога... ну, того бога... то, значит, бог — это лучшее в человеке. Его любовь к жизни, стремление к свободе, счастью... но вы меня, наверное, не понимаете.
— Не понимаю, — пожал плечами Власов. — По-моему, это просто слова. Я уже сказал, человека отличает от животного только способность мыслить. Что и позволило человеку стать доминирующим видом на Земле. Большинство людей, правда, пользуются этой способностью довольно редко, зато они могут подчиняться чужому разуму, в случае нехватки своего. То есть быть деталью какого-нибудь механизма.
— Значит, вам не хватало своего разума? — позволила себе шпильку Франциска.
— Напротив, мой разум нашел достойное применение и на прежней, и на новой работе, — спокойно возразил Фридрих. — Военные — отнюдь не тупые солдафоны, какими их изображают либеральные газетки. В современной войне мозги значат куда больше, чем строевая подготовка. И, на мой взгляд, быть деталью хорошо сделанного и полезного механизма куда лучше, чем быть частью механизмов слепой и безмозглой природы.
Официант принёс бокал с белой жидкостью.
— Вы всё время унижаете величие человека, — сказала журналистка, одним глотком осушив полбокала. — Каждый человек — это Вселенная!
— Вернемся лучше от космогонии к земным проблемам, — решительно произнес Фридрих. — Итак, вы получили письмо от отца своего мужа. Что вы ему ответили? В письме был обратный адрес?
— Там был адрес абонентского ящика на варшавской почте. Я ему отправила письмо по этому адресу. Написала всё как есть. И про Жоржа, и про проблемы в наших отношениях... Он мне ответил. Интересовался, есть ли у Жоржа дети, и если да, то от кого и где они проживают. Я ему объяснила про Микки, что это наш единственный сын. Кажется, у Жоржа не было других детей. По крайней мене мне он никогда не говорил о других детях... Он опять ответил. Вроде как обрадовался, что у него есть внук, и этот внук дойч, родившийся в Райхе. Он написал по этому поводу: «пусть и вопреки собственным желаниям и намерениям, я всё же породил жизнеспособное потомство». И ещё что-то про волю Провидения, я не поняла... Но не в этом дело. В общем, этот человек хочет сделать Микки своим наследником. Поэтому я здесь.
— Всё это очень странно. Почему бы ему не связаться со своим сыном и не сделать наследником его?
— Я спрашивала. Потому что он наполовину француз. А Микки всё-таки родился в Райхе, и в нём три четверти дойчской крови. Ему это почему-то важно.
— Ну, положим, не три четверти. Вы же не стали рассказывать этому человеку о своём происхождении, не так ли?
— Какое это имеет значение? Для меня — никакого, — с вызовом заявила фрау Галле.
— Ну, допустим. Всё равно не понимаю. Некий богатый незнакомец желает завещать вашему сыну деньги. Такие вещи делаются через суд.
— Нет, тут всё гораздо запутаннее. Он поставил условия. Во-первых, прилететь сюда, в Москву, и встретиться с ним. Лично.
— Почему в Москву? Разве он живёт в России?
— Н-нет, — лицо женщины смялось. — Наверное, всё-таки нет. Просто он поставил такое условие: встретиться в Москве. И привезти с собой моего сына... то есть его внука. Он хотел посмотреть на него, прежде чем принимать окончательное решение.
— Боюсь, что знакомство с Микки не доставит ему радости, — усмехнулся Власов. — Судя по тому, что я услышал, этот ваш таинственный незнакомец верит в расовую теорию хитлеровских времён. В ту пору евгенические законы были жестче, и такие, как Микки, считались дегенератами.
— Вот за это я особенно ненавижу нацизм, — гневно блеснула очами фрау Галле.
— И напрасно. Если бы это был чужой ребёнок, вы бы согласились с подобной оценкой.
