— Слушай, ты подал мне ценную идею по Зайну, а я могу отплатить тебе кое-чем по Веберу. Мы все время исходили из того, что Вебер встречался с убийцей на точке А. И это порождает кучу странностей — отсутствие следов сопротивления, незапертая дверь, пустая кассета... А что, если встреча произошла где-то в другом месте?
— Экспертиза не подтверждает перемещения тела после смерти.
— Оно могло перемещаться
— А нотицблок? — напомнил Фридрих.
— Может быть, остался там же — назовем это место точкой X. А может, его и впрямь прихватил случайный мальчишка.
— Кстати, насчет мальчишки — он должен был быстро обнаружить, что защищенный паролями нотицблок ему бесполезен. И что стандартным замыканием перемычки пароль не сбрасывается. Тогда он его либо выбросит, либо попытается продать. Надо засадить парочку агентов за чтение объявлений о продаже нотицблоков «Тосиба» в газетах и электронных конференциях. И самим дать объявление о покупке по цене выше средней...
— Я как раз подумал об этом.
— Что же до твоей идеи в целом... не могу не признать, гипотеза стройная. И что, у тебя есть предположения, ради кого мог Вебер отправиться на эту точку Х, никого не предупредив? Если, конечно, не рассматривать версию похищения прямо на улице.
— Вебер был слишком разумен и осторожен, чтобы лезть в какие-то сомнительные места. И вообще предпочитал сидеть на точке А. «Как паук в центре паутины» — это его собственные слова. Уж если он куда-то отправился, должны были выполняться два условия. Во-первых, это место выглядело абсолютно безопасно. По крайней мере, для человека ранга Вебера. А во-вторых, это была та самая гора, которая не идет к Магомету.
— Это что, мусульманская поговорка? — удивился Власов.
— Нет, русская, — с удовольствием возразил Эберлинг, — хотя, кажется, корни у нее оттуда... Я имею в виду, что находившееся в этом месте ни при каких реальных обстоятельствах не пришло бы к Веберу само. Обоим условиям удовлетворяет, например, госучреждение. Частная фирма куда менее вероятна. Другой подходящий пример — некий достаточно респектабельный салон. Ну, скажем, сходка умеренных демократов, отвергающих насильственные методы борьбы с властью. Отвергающих, но...
В кармане Власова мелко затрясся целленхёрер.
— Власов, — это был голос фрау Галле. Судя по началу разговора, она решила не утруждать себя приветствиями. — У меня несчастье. Вы мне нужны сейчас же. Выезжайте немедленно к гостинице, ждите меня у входа...
Фридрих решил, что подобный тон по отношению к себе позволять нельзя: похоже, нахальная бабёнка уже вообразила, что он у неё в кармане.
— Во-первых, — ледяным голосом произнёс он в трубку, — здравствуйте. Во-вторых, вы нарушили нашу договорённость: звонить мне каждый день и сообщать о ваших планах. В-третьих, я занят. Возможно, когда я закончу свои дела, я смогу выкроить время, чтобы повидаться с вами. Если, конечно, вы мне скажете, в чём дело. И если я сочту нужным...
— Бросьте, — простонала в трубку журналистка. — Всё очень серьёзно. Я не знаю, что делать. Я в отчаянии. Бросайте все свои дела и приезжайте.
— Сначала объясните, что у вас стряслось, — потребовал Фридрих.
— Не могу. Вы взрослый человек и должны понимать... Выезжайте, всё объясню потом.
Власов прикинул уровень истерики в голосе Галле, и решил, что причина может быть только одна.
— Что-то с Микки?
Журналистка сдавленно охнула.
— Вы... вы не должны были этого говорить... Ладно, теперь всё равно. Да. С Микки. Выезжайте.
— Подождите немного. Как это произошло? При каких обстоятельствах? Возможно, я смогу что-то узнать...
— Нет. Вы ничего не поняли. Выезжайте сейчас же — или больше никогда меня не беспокойте. Слышите? Вы нужны мне здесь, сейчас... выезжайте!... — в трубке раздались короткие гудки.
Журналистка плюхнулась на сиденье «BMW» как мешок с крупой. Ее лицо выглядело осунувшимся и постаревшим.
— Они похитили Микки, — наконец, выдавила из себя журналистка.
— Кто — они? — решил выяснить Власов.
— Вы что, не понимаете? Они! — у фрау затрясся подбородок. — Они! Теперь я не знаю, что они с ним сделают. Накачают наркотиками. Или будут пытать. Или заставят отказаться от меня... Я не знаю. Они на всё способны. Вы хоть что-нибудь понимаете? — обратилась она, наконец, к Власову.
— Пока ничего, — честно ответил тот. — Кроме того, что, торопясь к вам, я трижды нарушил правила дорожного движения. Хорошо, что дорожной полиции на месте не оказалось.
