Это было не совсем так: в одном месте он таки напоролся на пост. Похоже, однако, что обещание давешнего патрульного занести номер его машины в особый список было выполнено — погони за ним не было, и на следующем посту его не останавливали. Однако штрафная квитанция на него выписана и придётся её оплачивать... Стоит ли истерика фрау Галле этих расходов, он пока не понимал.
— Какая полиция? Какие дороги? — продолжала истерить журналистка. — Вам что, не ясно, что это операция ДГБ и гестапо? Они действуют вместе, эти выродки, это всё одна шайка. Ирину они тоже, наверное, убили. Они всех убивают. Меня тоже убьют. Сначала будут пытать, потом убьют, они всегда так делают, — порадовала она Власова оптимистичным прогнозом. — Я не знаю теперь, как быть. Надо прятаться, а я не знаю где. Это вы уговорили меня остаться здесь, — внезапно вспомнила она. — Вы меня подставили. Либо вы из их шайки, либо вас разыграли втёмную.
— Вы бредите, — резко сказал Власов. — Вы только что говорили о какой-то там операции гестапо. В таком случае, в Берлине вы тоже были бы уязвимы.
— Идиот. Простите, но вы идиот. Вы ничего не понимаете в тайных операциях, — заявила фрау. Глаза её лихорадочно блестели. — Это стандартная технология: выманить опасного человека на нейтральную территорию, и там ликвидировать. Я стала слишком опасна для них. Меня нужно было выманить сюда, чтобы похитить Микки. Теперь я всё понимаю. Меня посадили на крючок. Это была спецоперация. Знаете, что такое спецоперация?
Фридрих деликатно промолчал.
— Они всё это спланировали с самого начала. Ничего не было. Никакой книги. И никакого старика-пилота. Всё ложь. Старуха тоже лжёт. Она работает на них. Все лгут. Это всё подстроено.
Власов отметил про себя, что генерал-танкист неожиданно стал лётчиком.
— Что за старуха? — осторожно спросил он, надеясь узнать больше.
— Какое всё это сейчас имеет значение? — истерично взвизгнула фрау Галле. — Микки похищен! Вы понимаете? Там никто не отвечает! Они взяли всех! Всех! Вы хоть это понимаете?!
— Я только больше запутался, — пожал плечами Власов. — Прекратите истерику и объясните, в чём дело. Где был Микки, когда его похитили?
— Я оставила его... в надёжном месте. Мне за неё ручались мои берлинские друзья.
— За кого ручались?
— Господи, до чего же вы медленно соображаете! У этой женщины, как её... м-м-м... Что я несу... Неважно. Всё это неважно. Я оставила Микки в её доме. Сегодня утром я звоню... никто не берёт трубку. Я как дура звонила через каждые пятнадцать минут... а потом кто-то снял трубку, и голос был другой. Понимаете, другой! Он сказал, их арестовали! Их всех взяли! — фрау зарыдала.
— Адрес! Назовите адрес квартиры, где вы оставили сына. Мы сейчас же едем туда, — распорядился Власов.
— Вы сошли с ума! Там наверняка засада!
— Я пойду один, — внушительно сказал Фридрих. — Если со мной что-нибудь случится, — добавил он, — вы успеете скрыться.
— Боже, какой вы всё-таки глупец... Хоть один настоящий мужчина остался в этом сумасшедшем мире! — не слишком логично закончила фрау. — Вы правы, правы. Нужно действовать. Едем.
— Куда?
Этот простой вопрос заставил журналистку призадуматься.
— Вообще-то, — промямлила она наконец, — я не помню эти русские названия... Меня довезли друзья... У меня только телефон... Нет, конечно, мне же адрес дали... — фрау запустила руку в сумочку, выгребла откуда-то из её недр растрёпанную записную книжку и принялась лихорадочно листать.
Она пролистала её насквозь два раза, пока, наконец, не нашла нужную страницу.
— Вот, — она протянула Власову книжицу.
Фридрих отметил про себя, что адрес написан по-русски — то есть, очевидно, не рукой фрау.
Посмотрев адрес, он заложил нужное место, а записную книжку сунул в карман, пробормотав, что ему нужен номер квартиры. Франциска не отреагировала, на что Власов и рассчитывал. Он надеялся улучить момент и изучить книжку поподробнее: замусоленные листочки могли содержать ценную информацию.
Ехать оказалось далеко — на Бутырский Вал. Навигатор начертил длинную красную линию, в трёх местах которой мигали красные клубочки пробок. Объезды были тоже длинными и неудобными — красная линия переламывалась через себя, углубляясь в какие-то мутные переулки и дворы, в которых немудрено заблудиться и опытному водителю, знающему город как свои пять. Да еще этот чертов снегопад...
По дороге журналистка немного оправилась от шока и даже смогла более-менее внятно рассказать о произошедшем.
