— При встрече, — отрезал Никонов. — Когда трубка будет у меня. Ждите, я быстро.
До приезда майора Власов решил сделать кое-какие неотложные дела. Для начала он позвонил Лемке. Тот отозвался сразу. Судя по звукам, которые доносились из трубки, он проводил время в каком-то заведении. Впрочем, сколько бы пива он ни выпил, голос у него был трезвый. Маленький оперативник попросил три минуты на то, чтобы перезвонить из «более удобного места». Звонок и в самом деле последовал через три минуты. На этот раз в трубку полез уличный шум.
Как выяснилось, адрес демократического логова был ему известен (что неудивительно), однако «едва ли наш друг (так в телефонном разговоре Лемке поименовал Вебера) там бывал». «Впрочем», — добавил он, «гарантировать не могу, он мне, сами понимаете, не докладывал». Не бывал там и сам Лемке, а лишь использовал чужую оперативную информацию.
Оставалась ещё надежда на Марту. Но как ее найти? Никаких координат она не оставила, не разъезжать же целыми днями в троллейбусе... Можно, конечно, и тут попросить Никонова: получить список контролеров, работающих на центральных маршрутах, тому не так уж сложно. Но эта идея Фридриху не понравилась. Он помнил, что Марта — дочь некоего высокопоставленного военного. На основании проявленного к ней интереса Никонов — и, возможно, те, кто за ним стоят — могут сделать далеко идущие и неверные выводы. Чего Власову отнюдь не хотелось.
Да и, кстати, какие далеко идущие выводы сделает сама Марта, если он все же найдет ее телефон и позвонит? Даже если подозрения фрау Галле вздорны, девушка, которой звонит неизвестно как разыскавший ее мужчина, может подумать... Да пусть думает, что угодно, если это пойдет на пользу делу. Может, впрочем, и не пойти, если она заподозрит в нем, сумевшем найти ее координаты, сотрудника спецслужб. Либералам ведь всюду мерещатся правительственные агенты...
Тут Власов вспомнил, что при их первой встрече Марта сама предлагала, если что, обращаться к ней за помощью. Точнее, не персонально к ней, а к московским фольксдойчам. Обращаться, очевидно, не посреди улицы: наверняка у них есть свое представительство и свой плац в REINe... Вполне возможно, что на этом плаце удастся отыскать и координаты Марты, особенно если она входит в число активистов землячества.
Найти в Сети плац московского землячества оказалось делом нескольких секунд. Парадная страница, украшенная двумя орлами, живо напомнила Фридриху вывеску булочной на Тверской; как видно, райнаусштатунгер плаца пришел в свое время к тому же выводу, что и господин Розанов. Увы, в разделе «Контакты» никого похожего на Марту обнаружить не удалось; аусштатунгером или райнмайстером плаца она также не была. Что, впрочем, было неудивительно, учитывая ее юный возраст и оппозиционные убеждения; в качестве лица фольксдойчей Москвы выступали куда более солидные господа. Хуже было то, что, вопреки надеждам Фридриха, на плаце не оказалось ничего вроде общей адресной книги членов землячества. Правда, одна из ссылок вела на каталог ресурсов московских фольков. Несмотря на внушительную численность самого землячества, каталог был пока что невелик: бурное развитие Сети в России началось недавно, хотя и опережало американское, где своими плацами (скунсы, не желавшие признавать ничего дойчского, именовали их «сайтами») пока что обзавелись, главным образом, некоторые научные институты и правительственные учреждения — правда, в последние месяцы эту область начали осваивать и так называемые общественные организации, порою весьма сомнительного свойства.
Без особой надежды Фридрих запустил поиск: вполне вероятно, что у московской студентки есть свой аншрифт электронной почты — не домашний, так институтский, но едва ли она успела завести собственный плац. Правда, судя по мельком виденному Власовым конспекту, училась она все же по какой-то технической специальности...
