Разворачиваясь на Цветном бульваре, Власов думал о том, куда дует ветер. С одной стороны, старая доносчица ничего не сказала о том, куда именно они собрались. К тому же он отлично знал, что такие люди, как старая Берта, никогда ничего не делают даром — и отлично умеют завышать цену своих услуг. Не собирается ли она его надуть — или, того хуже, подставить? Вряд ли: Фридрих чувствовал, что старуха и в самом деле напугана. С другой стороны, на какие-либо серьёзные контакты всё-таки требуется санкция начальства.
Он решил позвонить Мюллеру.
Шеф поднял трубку далеко не сразу: видимо, был занят.
Власов вкратце доложился, особенно упирая на то, что старуха Берта и в самом деле может вывести на что-то интересное.
Мюллер, по-видимому, раздумывал.
— Во всяком случае, — наконец сказал он, — она вас не подставит. Потому что в противном случае мы её из-под земли достанем, и она это должна понимать... Так что дерзайте. Не забудьте только сообщить мне адрес, по которому вы отправитесь. И вызовите Лемке с машиной, пусть он вас подстрахует.
Последнее распоряжение шефа Фридрих выполнил в точности, немедленно отзвонив маленькому оперативнику. Лемке сообщил, что готов быть у дома 8а на Бутырском валу в самом скором времени — равно как и обеспечить незаметное сопровождение власовской машины.
Доехав до места, Власов, пообщавшись с консьержкой, поднялся на второй этаж, где как раз застал выходящую из квартиры 23 фрау Галле с Микки. Судя по всему, они собирались гулять. Фрау была в длинном пальто, Микки важно вышагивал в новенькой серой шубке. Горло его было перемотано длиннейшим шарфом. Мальчик развлекался тем, что сосредоточенно пытался вырвать из него длинную шерстяную нитку.
— А, это вы, Власов, — бросила фрау. — Здравствуйте. Куда это вы собрались вместе с Бертой? Она там сидит разодетая в какую-то китайскую тряпку. Вам что, нравятся старушки?
Фридрих в очередной раз поразился той лёгкости, с которой журналистка переходила от истерики к нахальству. Он хотел ответить чем-нибудь в том же духе, но тут Микки надоела неподдающаяся нитка в шарфе, и он с воплем кинулся на маму, чтобы вцепиться ей в воротник пальто.
Власов решительно отодвинул бузящего ребёнка, открыл дверь и вошёл в квартиру.
К его удивлению, старая Берта и в самом деле была одета. Вместо грязного персидского халата на ней было нечто красное, с вышитыми золотыми драконами. Вещь была явно не новая, но очень хорошо сохранившаяся. На ногах у неё были длинноносые зимние боты. Даже совершенно не разбираясь в женской моде, можно было сообразить, что такое в Райхе не носят уже лет двадцать. Судя по наряду, старуха в последние годы выбиралась из своей норы не слишком часто.
— Помогите мне насчёт пальто, — бросила она вместо приветствия.
В машине Берта сказала:
— Власов, у вас есть эта штука, которая показывает ехать? Нам надо в улицу Ве-не-ви-ти-но-ва, — последнее слово она произнесла по слогам. — Нас ждут там, — добавила она.
Навигатор порадовал: улица Веневитинова оказалась не глухой дырой на окраине, как он было подумал, а вполне благопристойным местом неподалёку от Тверской. Впрочем, обольщаться не следовало. Ещё в Варшаве Фридрих понял, что людей его профессии неприятности могут поджидать в любом месте: одного его коллегу вынесли ногами вперёд из музейного здания на Замковой площади. Тем не менее, центр города давал хоть какую-то гарантию безопасности.
Он вытащил целленхёрер и позвонил Лемке. Тот заверил его, что машина Власова у него под наблюдением и он сопроводит его до места. Затем Фридрих сделал еще один звонок, шефу.
— Действуйте, — одобрил Мюллер после паузы. Вероятно, проверял какую-то базу данных. — И вот еще что, мой мальчик... Мне, конечно, не надо учить вас осторожности. И о том, с кем вы собираетесь встречаться, я знаю не больше вашего. Но я хочу сказать о другом... Не бойтесь доверять интуиции и проявлять инициативу. В разумных пределах, разумеется. Точное следование инструкциям и полномочиям — это, конечно, почтенное дойчское качество, но иногда преимущество дает иная стратегия... вы меня понимаете?
— Да, — медленно ответил Фридрих. Итак, шеф благословлял его на сотрудничество с этими неведомыми «людьми, быстро решающими вопросы». Давая в то же время понять, что в случае чего крайним окажется все же сам Власов — ну, к этому-то в его профессии не привыкать... Интереснее другое — что заставило вечно осторожного Мюллера толкать подчиненного фактически на авантюру? Не то ли обстоятельство, что имперская бюрократия решает вопросы медленно? Или, возможно, не хочет решать их вовсе... Похоже, Мюллер столкнулся с серьезным противодействием наверху, раз видит выход в несанкционированной инициативе снизу... Все это, конечно, не радовало.
Берта Соломоновна всю дорогу упорно молчала.
