— Хочу, — ответил Фридрих, вдруг осознав, что есть возможность оформить собственную просьбу в виде любезно предоставляемой информации. — Есть сведения, что незадолго до гибели Вебер встречался с... генералом. Вы могли бы это проверить?
— Хм, — майор ненадолго задумался, — сведения, говорите... Пожалуй, я мог бы получить доступ к журналу на вахте и посмотреть, на кого выписывали пропуска в эти дни. Но если Вебера там нет, это ничего не докажет. Пропуск мог быть выписан на другую фамилию. Или же они могли встретиться в неформальной обстановке. Вам точно известно, что встреча была в здании ДГБ?
— Если бы мне было известно точно, не пришлось бы вас беспокоить... А если нет? Учитывая ваше знание генерала — где еще они могли бы встретиться?
— Я не такой уж эксперт по генералу... Ну, он наверняка не стал бы приглашать незнакомца домой или на дачу. Или проводить серьезную встречу в каком-то публичном месте. Возможно, он велел бы своему шоферу доехать до какого-нибудь лесочка или пустыря. Или поговорили бы прямо в машине. Это лимузин, вы же понимаете.
— Понимаю, — кивнул Власов; Никонов намекал на непроницаемую перегородку, отделяющую пассажиров лимузина от глаз и ушей водителя. Кстати, обычно в таких машинах бывает и бар... правда, Бобков не походил на радушного хозяина, предлагающего собеседнику «пропустить стаканчик с мороза». Или Веберу он демонстрировал иную маску, нежели Власову?
Фридрих поблагодарил майора, пообещал поставить в известность, если узнает что-то интересное (увы, узнанное за сегодняшний день для русских ушей не предназначалось) и попрощался, вернувшись к своему недописанному отчету. После долгих колебаний он изложил все, что узнал от Шляйм, но упоминать о связи между кладом и князем все-таки не стал.
В конце концов, это все еще было не более чем предположение.
Франциска тяжело вздохнула и в третий раз нажала кнопку набора номера. И, разумеется, вслед за веселым пиликаньем тонового набора из динамика опять потекли тягучие длинные гудки. Фрау Галле стиснула трубку так, что побелели костяшки, с трудом удерживаясь, чтобы не швырнуть целленхёрер в противоположный угол комнаты. Затем волна гнева схлынула, сменившись волной острой жалости к себе. В носу противно защипало.
И ведь еще несколько дней назад все складывалось так хорошо! После всех ссор дома и на работе, после того кошмара, который ждал ее при прибытии в Россию, фортуна, казалось, вновь начала улыбаться ей. Она уже предвкушала свой триумф, уже придумывала, как будет украшать свой дом где-нибудь на калифорнийском побережье... Как вдруг все посыпалось буквально на глазах. Старик мертв, книга исчезла, Берта только и ждет повода выставить ее за дверь... мерзкая старуха, а ведь сперва казалась такой милой... и все от нее отвернулись, все предали! Московские демократы, еще недавно такие любезные, теперь шарахаются, как от чумной. Нет, хуже, чем от чумной — как от сифилитички... единомышленники, называется... конечно, она понимает — сначала пресс-конференция, потом это дурацкое собрание в редакции «Свободного слова», где она надеялась реабилитироваться, а вышло все наоборот... самое ужасное, что сразу после того собрания арестовали одного из них — кажется, как раз того любезного молодого человека с «Запорожцем»... или нет, хотели арестовать, но он успел бежать — она плохо поняла по-русски... но что она поняла, так это что виноватой они считают ее! Ей не сказали это напрямую, но трудно было не догадаться. Ну, может, не совсем ее, а этого чертова нациста, Власова, но ведь привела-то его она! Это он во всем виноват! И мало того, что он втравил ее черт знает во что (между прочим, если этого Андрея действительно схватят, что тот расскажет о ней?), мало того, что не обращает на нее никакого внимания, так еще и куда-то запропастился и не отвечает на звонки!
Франциска резко нажала отбой. В ту же секунду телефон зазвонил.
Неужто у Власова проснулась совесть? Фрау Галле несколько секунд предавалась мстительным мечтам, как не будет брать трубку ни сейчас, ни через час, ни через два — пусть-ка помучается, как мучилась она! — но затем все же не утерпела и нажала кнопку приема.
— Hello, Frau Galle, — раздалось из трубки; голос совсем не соответствовал ожидаемому, и она не узнала бы его, если бы не английское приветствие. — Это Майк Рональдс, — продолжал корреспондент на дойче, хотя и с сильным американским акцентом. — Прежде всего, я хочу извиниться за свое поведение в нашу прошлую встречу. Я вел себя не так, как подобает джентльмену... правда, это все по причине вашего спутника, но я понимаю, что меня это не оправдывает...
— Ничего, мистер Рональдс, все в порядке, — растаяла Франциска, мигом позабыв свои обиды на американца. Есть, все-таки есть еще мужчины в этом мире!
— Мне нужно с вами встретиться и поговорить, — продолжал корреспондент. — Это очень важно. Вам будет удобно сегодня... лучше, если прямо сейчас?
