— Это я метафорически, — рассмеялся Фридрих, поняв причину смущения Майка. — Замучили педерасты на родине, да? Не беспокойтесь, здесь эта проблема не актуальна. Хотя ведь именно благодаря ей вы оказались в Москве? Видите ли, мне кое-что известно, мистер Рональдс. Я навел о вас справки. Это несложно, вы ведь человек публичной профессии. Вашу карьеру на Общественном радио Нью-Йорка не назовешь очень успешной. Заурядные репортажи о событиях локального значения... Это — ваша первая загранкомандировка, и досталась она вам случайно. Просто после того, как ваш более удачливый коллега был отсюда выдворен из-за сексуального скандала, вашему начальству срочно понадобился человек в Москве, и не было времени ждать, пока освободится кто-то более, как это у вас говорят, продвинутый...
— Мне просто не давали развернуться! — возмущенно воскликнул Майк.
— Разумеется. И вот вы получили шанс. Как вы его используете? Скандальное дело об аресте Франциски Галле обернулось пшиком. Более того, вы умудрились даже поссориться с ней самой. Запись, сделанная на собрании демократов, может, и интересна, но ваше начальство не захочет давать в эфир мои аргументы, а без них прочее теряет смысл. Сказать вам, что будет дальше? Ваш шеф отзовет вас обратно, как только из отпусков и командировок вернется Кей Маклин или Робин Мауи. Я правильно произношу?
— Чего ради вы все это говорите? — пробурчал Рональдс.
— Ради того, чтобы вы поняли, зачем я нужен вам. Теперь о том, зачем вы нужны мне. Вы, очевидно, уже пришли к выводу, что я представляю в России... не только компанию «Мессершмит». Что ж, это верно. Не напрягайтесь так, мистер Рональдс, и следите, пожалуйста, за дорогой! Никто не собирается вербовать вас в шпионы. При всех наших разногласиях у нас есть общие интересы... говоря «у нас», я имею в виду и наши страны тоже. В частности, борьба с наркотиками. В Америке их ведь тоже не любят? Так вот я работаю на Специальный отдел по борьбе с наркотиками. К сожалению, высокопарные политические глупости мешают нашим американским коллегам сотрудничать с нами. Но мы ведь не обязаны повторять ошибки политиков, не так ли?
— Что вы от меня хотите? — Майк заметно нервничал. — Я не имею никаких дел с наркотиками!
— Что я хочу? Подкинуть вам материал, который может быть вам интересен, как журналисту. И получить взамен кое-какую помощь в моем собственном расследовании.
— Почему я должен вам верить? — осведомился Майк. — Откуда мне знать, что вы и в самом деле из антинаркотической службы, а не из СД?
— Потому, что я не собираюсь давать вам поручений, смысл которых вам непонятен. Речь идет о фрау Галле. Нет, не о ее политических взглядах...
— Вы хотите сказать, что она — действительно наркокурьер? — Майк был само недоверие.
— Нет, конечно. Ее, как это у вас говорят, подставили, это совершенно очевидно. Но это произошло не случайно. Помимо своей воли она оказалась пешкой в руках очень скверных и опасных людей. К сожалению, из-за все той же дурацкой политики она не понимает, кто ей враг, а кто друг. Я вытащил ее из тюрьмы — к счастью, наши русские коллеги сговорчивей американских — а она по-прежнему мне не доверяет. Честно говоря, я уже устал от ее вранья. Зато с представителем «свободного мира» она, несомненно, будет откровеннее. Особенно если решит, что вы представляете более могущественную организацию, чем Общественное радио Нью-Йорка. Что вы можете помочь ей и ее сыну перебраться в Штаты, о чем она давно мечтает... Правда, она на вас в обиде, но на меня она сейчас дуется еще сильней, так что стоит вам извиниться повежливей — и она ваша, уже хотя бы из одного желания досадить мне. Ну а потом вы ей кое-что расскажете, дабы она поняла, как много вы о ней знаете и что откровенность в ее интересах...
— Получается немного нечестно по отношению к госпоже Галле, — заметил Рональдс.
— И это говорит американский журналист? — усмехнулся Фридрих. — Ладно, ладно, обойдемся без шпилек. Никто ведь не пострадает. Вы получите информацию, которая может быть интересна вам, я — мне. А госпожа Галле, возможно, избегнет большой опасности.
Майк больше не колебался, и Власов коротко проинструктировал его относительно текущей ситуации фрау Галле. Журналисту не слишком понравилась идея сразу же отдать единственную запись разговора, но пришлось смириться.
— Главное — держитесь уверенней, — напутствовал напоследок Фридрих. — Если она заговорит о чем-то непонятном, делайте вид, что вы в курсе. Я потом отвечу на ваши вопросы.
И вот теперь Власов, вставив в одно ухо шарик наушника, прослушивал пленку, а Рональдс с нетерпением ждал окончания этого процесса.
— Как видите, она ничего не знает о наркотиках, — заявил журналист почти обвиняюще, когда Фридрих вытащил наушник.
— Да, — притворно вздохнул Власов, — улов оказался скромнее, чем я ожидал.
— Я все же не уверен, что вас интересовало именно это, — изрек Майк.
