— Здесь имеется терминологическая путаница, — вмешался бородатый Алексей. — Злонамеренно навязываемая нам подмена понятий. О нет, не вами, Инга — вы лишь повторяете устоявшееся... Вы совершенно правы, говоря, что Россия — это страна рабов. Но подмена состоит в том, что Россию отождествляют с русскими. А на самом деле Россия — это антирусское государство. Настоящие русские — это европейцы нордической расы. Не Русь призвала варягов — варяги
— А мне казалось — подлинной Германии? — не удержался Власов.
— А это фактически одно и то же, — не смутился Алексей.
Меж тем Гельман, за время этой дискуссии успевший сходить к ближайшему минибару, вовзвратился к столу сразу с двумя емкостями — фужером с чем-то золотистым и граненым стаканчиком с водкой.
— Вы бы не смешивали, — неприязненно посоветовал Михаил, — плохо будет.
— Благодарю вас за трогательную заботу о моем здоровье, — осклабился галерейщик, ставя свою добычу на стол. — Вот ведь, — он снова обернулся к Власову, — неглупый на самом деле парень, но с русскими тараканами в голове... Так я всё-таки закончу мысль, — он снова взялся за вилку, и Власов невольно отодвинулся. — Насчет науки. Так вот, для научных занятий нужна не только хорошая голова, но и, — он сделал паузу, — особая форма социальной организации. То есть научное сообщество. В нём поддерживаются определённые правила. Например, для него важны идеалы свободной дискуссии, беспристрастного анализа, служения истине...
— Я имел дело с учёными, — усмехнулся Власов. — Там то же самое, что и везде.
— Ну да, да, политика, сплетни, пауки в банке... Но не только, нет! Тут важен идеал, — галерейщик разогнался: было видно, что он произносит эту речь далеко не в первый раз. — Какие бы звериные нравы ни царили в научных коллективах, идеал всё же существует и признаётся всеми, а всякие административные игры, делёжка средств, раздувание авторитетов и прочие «человеческие, слишком человеческие» дела осознаются как отклонение от нормы. И к этой норме всегда возвращаются, рано или поздно. Любой дутый авторитет будет рано или поздно скинут с пьедестала молодым исследователем, публикующим новую смелую гипотезу. Любая заадминистрированная научная область будет подвергнута критической чистке со стороны коммерческой лаборатории, которая опубликует данные нового исследования. И, в свою очередь, корысть коммерческой науки, фальсифицирующей данные в интересах спонсоров, будет разоблачена наукой академической. Но это касается только западных коллективов и тех, кто в них работает. Потому что незападные народы, кроме очень вестернизированных, неспособны поддерживать интеллектуальный климат, нужный для научных занятий...
— Если дело в этом, было бы не так сложно научить тех же якутов математике, — не удержался Фридрих.
— Нет! Потому что социальная организация общества связана с социальными инстинктами. Например, представители некоторых народов органически не способны спорить с теми, кто выше их по рангу. В научном коллективе, собранном из молодых и стариков, молодые будут всегда кивать и смотреть в рот аксакалам. В то время как наука требует прямо противоположного: молодые чаще оказываются правы, чем старики, и те должны уметь и хотеть их слушать и учиться у них новому. Но на это способны только белые люди и некоторые очень продвинутые азиаты. У прочих все попытки заниматься наукой будут парализованы невозможностью ведения научной дискуссии, так как она сразу же сведётся к выяснению того, чей статус выше, после чего мнения самого статусного индивида автоматически будут приняты всем сообществом. Нравы обезьяньей стаи — вот что препятствует появлению негритянских учёных. Даже умный негр — всё равно обезьяна...
— Я вполне понимаю и разделяю основы расовой теории, — пожал плечами Власов.
— Ну и хорошо. Я, признаться, тоже. Хотя моя интерпретация несколько отличается от вашей, ну да это в данном случае неважно... Так вот. Русские в этом отношении уникальный народ. Они вполне способны к тем формам социальности, которые позволяют вести научные исследования. Они также способны к высоким проявлениям культуры. Нельзя также сказать, что русские этически неполноценны, хотя есть народы, о которых это сказать можно...
Михаил многозначительное хмыкнул. Гельман дёрнулся, но промолчал. Власов с трудом подавил улыбку.
