Фридрих посмотрел на юношу с некоторым интересом, вспомнив, как сам думал о том же самом.
— Между тем, — продолжал Михаил, глядя в листочек, — перспектива крушения национал-социализма и распада Райхсраума куда более реальна, чем это представляется. И она тем более реальна, что связана не с недостатками национал-социализма, а с его достоинствами...
В этот момент Фридрих отключился, потому что снова поймал взгляд Фрау.
На сей раз она смотрела на него в упор — именно на него, прямо сквозь человеческую толщу, как сквозь воду. Взгляд был пристальным и лишённым даже тени симпатии, хотя и не враждебным. Так смотрят на человека неприятного, но зачем-то нужного.
Убедившись, что взгляд пойман и понят, Фрау чуть повернула голову и скосила глаза в сторону одной из дверей. Власов понял и едва заметно кивнул.
— Вы слушаете? — невежливо спросил Михаил, шурша своими бумажками.
— Да, конечно, — автоматически ответил Власов и повторил хвост фразы — «не с недостатками, а с достоинствами...» Интересная мысль, — добавил он, — но, извините, мне, кажется, нужно... — все эти слова он произносил, уже вставая с места и запоздало понимая, что ему сейчас придётся выбирать, с кем разговаривать в первую очередь. С одной стороны, Фрау, которая, скорее всего, выйдет вслед за ним. С другой — Гельман, который бродит где-то рядом и вроде бы тоже чего-то от него хочет. Ещё этот Калиновский... от Фридриха не укрылось, что старикашка как-то подозрительно засуетился... Ещё этот Михаил, русский юноша. Который теперь будет цепляться, пока не прочтёт свой трактат до конца.
— Значит, не слушаете, — вздохнул Михаил. — Не буду вам мешать, вы тут на работе, — добавил он разочарованно.
— Меня заинтересовал ваш текст, — Фридриху стало слегка неловко, и он решил быть вежливым, — нет ли у вас нормального варианта? Я бы прочёл на досуге.
— Не могу, — смутился Михаил, — нормального на бумаге нет... Хотя погодите, у меня же эта штука с собой, — он засунул руку в карман брюк и принялся там копаться.
— Не надо, — начал было Власов, но настойчивый юноша уже достал из кармана вещицу и протянул собеседнику.
Это была шнелль-карта — новинка, недавно выпущенная в продажу «Сименсом». Фридрих с интересом повертел её в руках: штучка была новой и довольно дорогой.
— У меня там наговорено, в этом, как его, звуковом формате... — Михаил слегка смутился, явно стесняясь технического невежества. — Я сначала наговариваю текст, а потом уже записываю этим дурацким языком, чтобы для печати. Вы можете себе скачать куда-нибудь? У вас же есть, наверное, чего-то такое, — он не договорил, пошевелив пальцами в воздухе.
Фридрих вертел в руках карту — думать нужно было быстро. Скорее всего, подумал он, на шнелль-карте содержится, кроме звукового дата, рехнервирус или рехнермина. Шанс, что Власов наивно скачает себе опасный дат, невелик, но реален, почему бы не попробовать — вдруг можно будет получить доступ к его целленхёреру или рехнеру? Целленхёрер был бы для них даже интереснее. Кстати, для кого — для них? Если его предположения верны, Михаил работает либо на Фрау, либо на Гельмана, а может быть, и на ДГБ, или на всех сразу — впрочем, его могут использовать и втёмную. Хотя... а что, если это ниточка к тем, кто убил Вебера? Ничего нельзя исключать заранее. В таком случае не будем пренебрегать шансом. Они хотят, чтобы я скачал заражённый дат — что ж, я это сделаю. Запустить исполняемый код из памяти этого целленхёрера вряд ли возможно, зато сам факт наличия вредоносной программы объяснит многое... Рискнём.
Он улыбнулся и достал «Сименс». Универсальный разъём должен был подойти к любой технической новинке компании.
Целленхёрер опознал устройство и проверил ёмкость встроенной памяти. Находящийся на шнелль-карте дат был такого размера, что занимал почти всю свободную память телефона, зато формат опознавался легко: стандартный звуковой двойного сжатия. Встроенная проверка рехнервирусов не нашла — впрочем, Власов на сей счёт и не заблуждался. Если это те, о ком он думает, то они работают тонко.
На экранчике телефона появилась коротенькая полоска. Расти вдоль она не спешила: дат был великоват для устройства.
Михаил наблюдал за процессом с откровенной заинтересованностью.
За этими манипуляциями Фридрих и не заметил, как в зал вернулся Гельман. Через минуту тот уже нависал над Власовым. Выглядел он необычно — протрезвевшим, злым и сконфуженным.
— Фридрих Андреевич, — тихо сказал он, — у меня неожиданная проблема. Пожалуйста, не уходите, что бы ни случилось. Сейчас будет немножко неприятно, очень прошу, никуда не уходите...
— Я вроде бы и не собираюсь, — Власов чуть отодвинулся от всполошённого визави. — Насколько я понимаю, вы хотите поговорить...
