— ...отличает уверенность в будущем, — продолжал тем временем Маихаил. — Он точно знает, что ему не грозит нищета, если только он не будет предаваться каким-нибудь порокам. Впрочем, для этого у него немного возможностей. Если у него есть способности, он всегда сможет получить достойное образование. Для него найдётся работа. Права работника защищены законодательством, которое скрупулёзно соблюдается. Если он заболеет или попадёт в катастрофу, к его услугам хорошее медицинское обслуживание. Его имущество и личную неприкосновенность охраняет полиция. Впрочем, шансы столкнуться с преступниками невысоки. Есть возможность вести общественную жизнь, пусть и в рамках определённых ограничений. И так далее: национал-социалистическая пропаганда говорит в основном правду...
Фридриху стало скучно: пошли банальности. Он зевнул и нетерпеливо посмотрел на морковную задницу.
— Теперь посмотрите на жизнь среднего человека на Западе. Её детермини... — Михаил запнулся, — её определяет чувство тотальной неуверенности. Даже самый благополучный человек в любой момент может пасть жертвой экономического кризиса, разорения отрасли или просто прихоти начальства. Но даже если у него есть средства, его со всех сторон окружают опасности — начиная от преступников, причём самых разнообразных... в последнее время появились даже киберпреступники, действующие в «интернете», надо посмотреть в REINе подробнее, — перебил сам себя Михаил, — да, так вот... Пороков гораздо больше, многое такое, что при национал-социализме запрещено, там легально существует. Шансы потерять здоровье и жизнь тоже выше. Политическая жизнь очень грязная, постоянно разные скандалы происходят, свержения правительств, никто никого не уважает... по крайней мере, так это выглядит…
Фридрих отметил про себя, что Михаил, в начале говоривший как по писаному, начал сбиваться на разговорные интонации.
— Обратим внимание вот на что, — предложил собеседник. — Любой гражданин Райхсраума точно знает, что живёт в обществе, созданном и контролируемом государством. Если что-то происходит — значит, на то воля партии и правительства. Даже в случае объективных, в общем-то, процессов ответственность лежит на власти. Если повысились цены на продукты, значит, это власть допустила их повышение. Если рухнул мост — значит, власть наняла плохих строителей. Если произошло наводнение и погибли люди — значит, власть не предусмотрела наводнения и не озаботилась... — Михаил запнулся, подбирая нужне слово, не подобрал и просто продолжил. — И так далее: даже самый благонамеренный гражданин Райхсраума постепенно накапливает достаточное количество поводов быть недовольным. Но это ещё не всё. При национал-социализме власть всегда несёт ответственность за все действия всех её предшественников. Не существует легального механизма, позволяющего полностью отказаться от их наследия — при любых реформах, даже таких радикальных, каким было Обновление, власть вынуждена сохранять хотя бы видимость преемственности; и то, заметим, Обновление остается одним из самых неоднозначных событий в истории Райха. Любое изменение курса порождает недовольных, которые начинают говорить о предательстве каких-то там идеалов, — последние слова Михаил бросил с откровенным пренебрежением. — Короче говоря, национал-социализм — заложник собственного прошлого.
Морковная задница наконец стронулась с места. Власов выключил воспроизведение и тронулся.
Маневрировать в плотном потоке пришлось минут пять, после чего Novum, наконец, вырвался на простор. Фридрих вдавил педаль газа. Навигатор «Запорожца» запищал, призывая водителя перестроиться в левый ряд. Власов подумал, стоит ли слушать запись до конца, и решил всё-таки включить — просто чтобы закончить начатое дело.
— Теперь посмотрим на мир глазами западного человека, — предложил голос в колонках. — Западный обыватель уверен, что живёт в свободном мире. Это значит, большинство жизненно важных для него процессов протекают как бы сами собой. Например, развитие западной экономики якобы никем и ничем не контролируется, кроме так называемого свободного рынка. Экономические кризисы — ужасное, но естественное явление, наподобие землетрясения или лесного пожара. В худшем случае в кризисах можно обвинить каких-нибудь зарвавшихся спекулянтов, или правительство, которое, по убеждению западного обывателя, коррумпированно и некомпетентно. Но правительства меняются, первые лица приходят и уходят, причём, что самое важное — ни одно правительство не несёт ответственности за действия предыдущего. Наоборот, предыдущее правительство принято ругать и обвинять его во всех грехах. Разрешено проявлять недовольство, это даже в каком-то смысле поощряется. Весь пар, таким образом, уходит в свисток, а власть может легко и быстро менять политический курс...
