Фридрих подумал, что майор рассуждает по принципу «главное — успеть сделать задуманное за оставшиеся дни, а после уже беспокойство генерала и все прочее потеряет значение». Им и самим в последнее время владело такое настроение, но с существенной поправкой: все потеряет значение, если НЕ успеть сделать то, что нужно. А если успеть — никакого такого особого счастья не будет, продолжится обычная жизнь с ее обычными проблемами... Но знал ли Никонов, до чего остаются считанные дни? Была ли у него хотя бы такая же рабочая гипотеза, как у Власова — или ничего, кроме смутного интуитивного предчувствия?
— Так где Грязнов и, кстати, как вы его нашли? — спросил Фридрих вслух. — Не волнуйтесь, я не буду пытаться взять его самостоятельно, — добавил он с усмешкой. — И сдавать его Спаде тоже не буду.
— Нашли достаточно просто, хотя рутинной работы было много. Нет, не через видеокамеры — он тут забрался в такие трущобы, где их практически нет... Но как я рассуждал? Грязнову для его переговоров необходим целленхёрер. Свой он в гневе расколотил, после чего в спешке бежал из Москвы, стало быть, вряд ли мог успеть приобрести новый в столице...
— Понятно, — кивнул Власов. — Вы взяли на контроль все целленхёреры, приобретенные и подключенные в бургских фирмах сотовой связи 9 — 10 февраля.
— На всякий случай и одиннадцатого, но это не понадобилось. Он действительно купил трубку сразу по прибытии. Дорогую модель, кстати — подобная публика быстро привыкает к роскоши и не может отвыкнуть даже тогда, когда от быстроты возврата долгов зависит жизнь... Образцы его голоса у нас были, так что рехнеранализ определил его с высокой достоверностью. Ну а послушав содержание разговоров, мы окончательно поняли, что не ошиблись.
Фридрих не стал спрашивать, откуда взялись образцы голоса, если в свое время у Грязнова не удосужились даже взять отпечатки пальцев. Наверняка в архивах «тройки» хранилась не одна запись демократических сходок. И таких, как посещенная Власовым, и более закрытых.
— И что в этих разговорах? — осведомился он.
— Если продраться сквозь все эвфемизмы, которые использует и он, и его абоненты, то картина получается следующая. Бургские дуфаны хотят пропихнуть в Москву штрик и готовы щедро заплатить тому, кто им это обеспечит. При этом, однако, они не станут иметь дело с кем попало. Грязнов сам по себе — слишком мелкая сошка для такого серьезного дела, поэтому он здесь как представитель Спаде. Его в этом качестве хорошо знают. Чего они не знают, так это того, что Спаде теперь сам за ним охотится. Грязнову везет в том, что связаться со Спаде напрямую сейчас затруднительно. Но это не все проблемы нашего бойкого юноши. Сами понимаете, местные дуфаны не могут дать ему сразу и товар, и деньги, ничего не получив взамен. Они готовы лишь предоставить ему штрик — причем сразу достаточно крупную партию — по очень льготной цене, насколько я понимаю, практически себе в убыток. Но для Грязнова и эта сумма сейчас неподъемна. В чем он, конечно же, не собирается признаваться продавцам штрика, дабы не демонстрировать, сколь непрочно его нынешнее положение. Соответственно, ему нужен быстрый кредит, получить который он может лишь у других бандитов. Надо сказать, кредиты в этой среде крайне непопулярны, здесь предпочитают рассчитываться сразу и наличными... но все же есть и свой подпольный рынок кредитных услуг. Проценты там, естественно, абсолютно грабительские. Причем заимодавцы заинтересованы в гарантиях не меньше, чем в легальной экономике — и понятно, что одна лишь жизнь заемщика гарантией служить не может. Репутация посланца Спаде тут не поможет, он и в Москве-то непопулярен, а для бургских кредиторов вообще никто, к тому же у них правило — работать непосредственно с клиентом, а не с посредниками. Зато тот факт, что на руках у заемщика будет крупная партия наркотика на продажу — это хорошая гарантия. Проблема в том, что она будет у него не раньше, чем продавцы получат деньги...
— Ясно, — кивнул Фридрих. — Преступники не доверяют друг другу, в результате получается замкнутый круг.
— Да. Вот в крипо и задумали через своих агентов свести все три стороны вместе. То есть кредиторы в открытую финансируют сделку по закупке штрика Грязновым, и в итоге полиция берет с поличным всех разом. Задумано красиво, но пока не получается. Почему против Грязнов, я уже сказал. Правда, он с каждым днем все больше нервничает, понимая, что у него нет выхода, так что эта проблема временная. Хуже то, что работающие по штрику дуфаны не хотят посвящать кредиторов в свои дела.
— Но ведь, если я правильно понял, дуфаны пока не знают, что Грязнову нужны чужие деньги?
— Не знают. Но, насколько я понимаю, один из агентов аккуратно прозондировал почву на предмет подключения к сделке третьих лиц, которые выступили бы как компаньоны Грязнова. Продавцы против.
— И что предполагается делать? — нахмурился Власов. — Вообще-то я хочу допросить Грязнова как можно скорее.
