Итак, Грязнов. И, кстати, его свободолюбивые соратники, коих Спаде именует придурками — надо сказать, не без оснований. Понимали ли они, с кем говорят, когда дуфан их расспрашивал? Или им достаточно было знать, что это «друг Андрея»? Вероятнее, все-таки, второе. Большинство из них, любящих порассуждать о легализации наркотиков и гуманном отношении к преступникам, реальных наркоторговцев и убийц, скорее всего, все же чураются. Кто из моральных соображений, кто из банального животного страха. Нет, едва ли они много знают, хотя, в любом случае, как следует перетряхнуть их не помешает, хотя бы для острастки. Грязнов — другое дело. Предположим, он действительно закладывался на то, что приезд Галле позволит ему рассчитаться со Спаде. Возможно, под это дело он даже залез в долги перед компаньоном еще глубже. Но — не выгорело. А Спаде, разумеется, ждать не согласен, тем более что и сам находится в похожей ситуации. Грязнов в панике бежит в Петербург, надеясь достать нужную сумму там. Как и у кого он может добыть быстро и много? Ответ напрашивается. У бургских торговцев штриком, мечтающих проникнуть на запретный для них московский рынок. Контакты с ними Грязнов, надо полагать, завязал еще в свои прошлые визиты в город на Неве — но до сих пор отвергал их заманчивые предложения, не то из брезгливости, не то из трусости. Однако теперь решил, что терять ему уже нечего... А ведь, если Грязнов объявился в Бурге утром 9 февраля, то он здесь уже шестой день. Мог уже обделать свои дела и вернуться. Но нет, раз он все еще не рассчитался со Спаде, значит, переговоры с местными дуфанами оказались сложнее, чем ему бы хотелось. Или он все же до последнего надеялся найти другое решение, не связанное со штриком — но времени у него уже совсем не осталось...
Что еще? Галле. Ну, тут все ясно — узнать, где она живет, «другу Андрея» не составило труда. Припугнуть старуху — тем более; уж ей-то не было никакого резона рисковать жизнью ради журналистки и ее сына. Кстати, жива ли она вообще? Спаде об этом не сказал, очевидно, полагая, что Берта для Фридриха никакого интереса не представляет... Интересно, откуда у Франциски взялся пистолет? Уж наверное не от друзей по демократическому лагерю — неужели нашла в квартире? Хорошо хоть у нее хватило ума не рассказывать Спаде о своих подозрениях относительно истинного места работы Фридриха — а может, тот, по своему презрению к «бабам-дурам», не прислушался, зная, что уголовники нередко выдают себя доверчивым любовницам за секретных агентов. В любом случае, теперь ей остается надеяться лишь на то, что Спаде возьмут прежде, чем истечет срок его ультиматума...
Целленхёрер зазвонил снова. У Фридриха мелькнула совершенно идиотская мысль, будто Спаде каким-то образом догадался, что ему не собираются платить выкуп. Но это оказался не Спаде, а Никонов.
— Слушаю вас, — сказал майор вместо приветствия. Очевидно, оператор его мобильной связи сохранял информацию о звонках, которые не удалось передать, и пересылал их абоненту, как только тот вновь появлялся в зоне действия сети. Весьма полезная возможность.
— Что нового по Грязнову? — осведомился Власов.
— Работаем, — откликнулся Никонов недовольным тоном отвлекаемого по пустякам человека. — Я же обещал, что мы дадим вам знать, как только его возьмем. Это все, что вы хотели узнать? Прошу меня извинить, я сейчас сильно занят.
— Нет, не все, — спокойно возразил Фридрих. — И не все, что хотели узнать вы. Мне только что звонил Спаде.
Двухсекундная пауза.
— Вам лично? — тон Никонова стал уже совсем другим.
— Да.
— С какого номера?
Фридрих продиктовал номер целленхёрера Франциски.
— Подождите минуту, мне нужно распорядиться...
Через две минуты Никонов позвонил снова.
— Вы записали разговор? — продолжил распросы он.
— Конечно.
— Уверены, что это не подделка?
— Абсолютной уверенности в нашей профессии не бывает, — с усмешкой процитировал Фридрих, — но, скажем, процентов на 98 — да. Он захватил Франциску Галле и ее сына и убьет их, если не получит выкуп. Но это — не самое интересное.
— Мне нужна копия этой записи.
— Разумеется. И вы ее получите. Всегда готов помочь братской организации. В том числе — личным участием в деле Грязнова.
Майор думал секунды три, затем сдался:
— Хорошо. Вы сейчас в Бурге?
— Да.
— Сможете подъехать на улицу Юденича?
— Да. Куда именно?
— В самый конец, до Кронштадской.
— Сейчас сверюсь с картой... Если не будет пробок и не случится ничего непредвиденного, я могу быть там через пятьдесят минут. Устроит?
— Хорошо. Буду ждать.
Дороги, по причине буднего дня и бесснежной погоды, были свободны, даже перед мостом через Обводный канал не выстроилась вяло ползущая очередь, и Фридрих подумал, что прибудет на место с большим запасом. Однако до Кронштадской он так и не доехал.
«Катюша», сменить которую у Власова так и не дошли руки, пробудилась к жизни, когда «Фольксваген» мчался между бетонными заборами промзоны вокруг Путиловского завода.
