— По-моему, ясно, что делать, — пожал плечами Никонов. — Повышать ставки. Покажите мне бандита, который не согласится на что угодно ради денег.
— И если бы это касалось только бандитов... — пробурчал Фридрих.
— Лучше иметь дело с продажным врагом, нежели с идейным, — возразил майор. — Хотя циник сказал бы, что единственное различие между ними в том, что идейный стоит дороже. Но это отнюдь не всегда так, и за время своей работы я вполне в этом убедился. К сожалению. Мир был бы не только намного проще, но и намного комфортнее, если бы все в нем было так, как представляется циникам, вы не находите?
Фридрих покосился на него, раздумывая, стоит ли отвечать, или майор попросту дает выход нервному напряжению в пустопорожней болтовне. Но Никонов, похоже, и в самом деле ждал ответа.
— Возможно, что и так, — медленно признал Власов. — Но «проще» и даже «комфортнее» еще не значит «лучше».
— Будь вы циником, считали бы по-другому, — хохотнул Никонов. — В том-то весь и фокус... Ладно, вернемся к более практическим материям. У вас есть еще какие-нибудь новости? Возможно, не связанные с Грязновым?
Новости у Власова, конечно, были, но не из разряда тех, какими он собирался делиться с Никоновым. Фридрих покачал головой. Майор бросил на него недоверчивый взгляд, говоривший, что уже одно пребывание Власова в Бурге свидетельствует об обратном, но промолчал. Полминуты спустя он зарулил в очередной проходной двор и остановил машину.
— Пройдете через ту подворотню и увидите свой автомобиль, — напутствовал он Власова, который догадывался об этом и сам, ибо, по пилотской привычке, отслеживал все изменения курса. — Я позвоню вам, как только будут какие-нибудь новости. А вы, соответственно, сразу связывайтесь со мной, если вновь проклюнется Спаде.
— До вас бывает трудно дозвониться, — заметил Фридрих.
— А, это... Лично осматривал потенциальное место действия, — туманно пояснил Никонов, — Там такие перекрытия, что... Но все, что хотел, я уже посмотрел. Ну, удачи вам, Фридрих Андреевич.
— Вам также, — ответил Власов, с отвращением выбираясь из теплого салона на мороз. Петербургский холод особенно мерзок, мороз в нем сочетается с сыростью...
— Фридрих Андреевич! — окликнул его вдруг Никонов.
— Да?
— Вы извините, я задам вам очень глупый вопрос, но положение обязывает предусматривать любые... Вы ведь не собираетесь делать ничего неразумного из-за той женщины и ее ребенка?
Фридрих сперва уставился на него в изумлении, а потом рассмеялся от неожиданности.
— Можете быть спокойны. Уж на это у меня цинизма хватит.
В кабине стояла тишина. Деликатное гудение вентилятора, еле различимый скрип самописцев да тиканье часов — вот и все звуки.
По ту сторону многослойного стекла кабины тоже было тихо: там молчал Вельтраум. Мировое Пространство. Его Величество Космос.
Едва-едва, словно отсчитывая минуты, а не километры, ползла по циферблату стрелка указателя скорости.
— Сорок километров в час, — констатировал хауптман Нойман. — Как на вертолете.
— Скажи ещё — как на стоянке в ветреный день, — в тон ему отозвался майор Шук и начал осторожно отдавать штурвал от себя. В первые секунды ничего не происходило, затем звезды плавно поплыли вверх. «Норд» медленно и неохотно, но все же опускал нос. — Если не знать, что на самом деле это двадцать пять тысяч.
На высоте в сто тридцать километров воздух чрезвычайно разрежен, и все-таки он есть. И его сопротивления, как и было рассчитано, хватало, чтобы постепенно, виток за витком, уменьшать чудовищную скорость «Норда» и радиус его орбиты. До тех пор, пока космоплан, поначалу слабо и неуверенно, не сможет опереться на него крыльями, ощутить рулевыми поверхностями. Так, как обычный самолет ощутил бы при нормальном атмосферном давлении встречный поток на скорости 40 км/ч. Еще слишком мало, чтобы держаться, но уже достаточно, чтобы машина начала слушаться рулей.
Собственно, кроме как на рули, полагаться больше было не на что. Тишина в кабине объяснялась просто: самые мощные в мире реактивные двигатели молчали. Баки, вмещавшие девяносто шесть тонн топлива, были пусты.
Топливо — одна из главных проблем в космических полетах.
