— Но сейчас он уехал, — закончила Марта. — Тем не менее, я думаю, лучше нам тут не задерживаться.
— Хорошо, поехали, — согласился Фридрих. Тронув машину с места, он сунул руку под куртку и на ощупь отправил Лемке короткое сообщение — две кодовых цифры, означавших «пока отбой, но быть в готовности». — Так что там у вас случилось?
— Ой, тут такое творится! — девушка мигом утратила горделиво-уверенный вид, с которым только что демонстрировала свои сыскные достижения. — Ночью начались аресты всех наших. Хорошо, что меня... — она запнулась, должно быть, в последний момент передумав называть имя, — успели предупредить по телефону. Я сегодня весь день кочую по улицам... Не знаю даже, где буду ночевать. Первая мысль была — в зал ожидания на вокзале, но ведь вокзалы они, наверное, взяли под контроль в первую очередь, а в гостинице надо предъявлять документы...
— Так, — оборвал этот поток Власов. — Прежде всего, успокойтесь. И расскажите по порядку то, что вам точно известно. Вы действительно уверены, что все ваши товарищи арестованы?
В принципе, подумал про себя Фридрих, такой вариант не исключен. ДГБ вполне мог устроить показательную акцию, особенно если в столице в ближайшие дни и впрямь что-то готовится. Но почему Никонов не предупредил об этом — даже в утреннем разговоре, состоявшемся уже после ночных арестов? Не знал — или не захотел?
— Нну... я не знаю точно, все или не все... — неуверенно протянула меж тем Марта. — Я позвонила Игорю, его жена сказала, что его забрали... и мать Ильи сказала то же... у Вадика никто не брал трубку... честно говоря, я испугалась обзванивать остальных. Тем более что эти две говорили со мной таким тоном... дескать, все из-за тебя и твоих дружков... — девушка поморщилась от неприятного воспоминания; вероятно, в оригинале выражения были еще более резкими. — Да и я знаю телефоны далеко не всех. Но, знаете ли, на розыгрыш это в любом случае не похоже. Такими вещами не шутят, по крайней мере, у нас.
— Я не имею в виду розыгрыш, — ответил Фридрих. — Хотя и такое бывает. Просто «забрали» еще не означает арест. Их могли вызвать для дачи показаний или для профилактической беседы. Обычно, правда, в таких случаях просто шлют повестку, но, возможно, в ком-то взыграло служебное рвение... Еще бывает такая штука, как превентивное задержание, на несколько часов или, максимум, дней. ДГБ применяет такое, когда хочет предотвратить какую-нибудь громкую несанкционированную акцию. Если ваши товарищи планировали что-то подобное — скажем, протесты против визита какой-нибудь важной шишки из Райха — то это вполне вероятно.
— Да вроде нет, — пожала плечами Марта, и Фридрих, внимательно наблюдавший за ее лицом, сделал вывод, что она не лжет. — Во всяком случае, мне о таком не говорили.
— Ну если нет, тогда, возможно, с ними уже побеседовали и выпустили. На вашем месте я бы позвонил сейчас и проверил. Для начала — кому-нибудь из рядовых членов движения, их отпускают раньше других.
— Думаете? — она покосилась на Власова с сомнением.
— Едва ли сам этот звонок повредит вам или ему. Поинтересоваться «как дела» — это не нарушение закона. А иначе откуда мы узнаем, насколько все серьезно?
— Вообще-то я... оставила свой целлен, — призналась Марта слегка смущенно. — Я слышала, что по ним можно определить местоположение...
— Можете воспользоваться моим, — любезно предложил Фридрих, протягивая трубку. При этом он, конечно, не забыл активизировать режим записи звонка.
Марта без дальнейших колебаний набрала номер.
— Алё, Вадик? Ты дома? Ой, как я рада! — защебетала она по-русски. — А я думала, тебя... Да? И что им было нужно? Не может быть! Да они врут! Ну и что, что фотографии? Их подделать в том же «Фотоверке»... Нет!
К концу разговора радость Марты, обнаружившей, что неведомый Вадик дома, а не в подвалах здания на площади Освобождения, полностью улетучилась. Девушка с самым мрачным видом молча вернула целленхёрер Фридриху.
— Так что там с вашими друзьями? — прервал тягостное молчание Власов.
— Вы правы — пока это был только допрос. Во всяком случае, Вадима отпустили под подписку о невыезде... Они говорят ужасные вещи. Что Андрей, ну, один из наших... что он — преступник, сообщник бандитов, торгующих тяжелыми наркотиками, и что этой ночью его убили в Бурге на rasborke. Теперь они проверяют всех, кто был с ним как-то связан... Ведь это же неправда? Они сами его убили, а списывают на бандитов!
— А что вас так удивляет? — возразил Фридрих. — Разве ваши товарищи не ратуют за легализацию наркотиков?
— Ну так сначала же легализовать надо... и потом, речь только о легких... и вообще, это еще спорный вопрос — мне, скажем, эта идея не нравится... Но бандиты, уголовники — это наверняка вранье, гэбэшники любят в последнее время шить политическим уголовные статьи...
