— Вот видишь — можешь, когда захочешь! Клади в сумку на молнии, и через пятьдесят минут ты должен быть с ней на Курском вокзале.
— Я сейчас на другом конце Москвы, — соврал Власов. — Мне нужно больше времени, чтобы добраться. И у меня нет сумки на молнии.
— Захочешь — успеешь. А сумки прямо на вокзале продают.
— Слушай, Матиас, мы договаривались к 17:00, а сейчас только три!
— Мы договаривались, что к семнадцати деньги будут уже у меня! — рявкнул бандит. — Так что не трать время на споры!
— Ладно, — вздохнул Фридрих. — Где именно на Курском?
— А ты не мельтеши раньше времени. И трубку не занимай. Приедешь — узнаешь, — в трубке зазвучали гудки.
Почти сразу же зазвонил полицейский целленхёрер.
— Он не так глуп, — констатировал Шульгин. — Хоть он и считает вас преступником, но действует так, как действовал бы, требуя выкуп у полиции. Очевидно, на каждом этапе будет передавать новые инструкции по телефону, заставляя вас, ну, в смысле, нашего человека, перемещаться в новые места за минимальное время, чтобы исключить подготовку засады.
— Но звонить-то он будет не вашему человеку, а мне, — заметил Фридрих.
— Вы, главное, своевременно включайте эту трубку на передачу.
— Все равно получится задержка. Сами понимаете, я не могу включать передачу в момент звонка — мне могут звонить и совсем другие люди, — «чьи сообщения совсем не предназначены для ушей крипо», достроил Власов фразу мысленно; Шульгин, без сомнения, тоже это понял. — Значит, сначала мне нужно будет убедиться, что это Спаде. И, если он или его люди будут наблюдать за вашим человеком, то могут заметить, что тот взял трубку позже ответа на звонок...
— Ну а что поделать, вы же не согласились доставить выкуп лично или поставить телефон на прослушку! — хотя полицейский и понимал, что Власов не обязан был это делать, в его голосе все же обозначилось раздражение.
— Да, конечно. Сам знаю — не стоит учить профессионала делать его работу. И все-таки позвольте еще вопрос — вы уверены, что сможете его взять, если он явится за деньгами не сам, а пришлет кого-то?
— Он придет сам, — отрезал майор. — Сто пятьдесят тысяч — немаленькая сумма, никому из своих он ее не доверит. Тем более, сейчас его фанду в тяжелом положении, что не лучшим образом отражается на лояльности, у бандитов и без того невысокой.
— Операция против Спаде? — спросил Эберлинг, когда Власов убрал обе трубки.
— Да.
— Все-таки, может быть, зря ты не согласился участвовать. Я не уверен, что русская полиция сработает, как надо. А эта Галле, возможно, последняя ниточка. Она знала про визит Ламберта.
— Слышала краем уха от Фишера, не более чем. Я уже выяснил у нее все, что она могла рассказать.
— Но она не просто знала, что некто важный летит в Москву. Она знала, что здесь произойдет какая-то сенсация...
— Сам визит такого деятеля в Москву — это уже сенсация. В любом случае, мне запретил Мюллер. Кстати говоря, а почему бы тебе не попытаться связаться с Ламбертом? Может быть, он все-таки согласиться выслушать старого знакомого?
— Я тебе уже говорил — ему нет до меня никакого дела. И уж если он задумал какую-то политическую комбинацию, то не стал бы слушать даже моего деда, если бы тот был еще жив. И если даже представить, что мне позволили бы переговорить с ним напрямую — это только ухудшило бы ситуацию. Если визит скрывали даже от Мюллера, значит, Клаус, мягко говоря, не очень доверяет нашей с тобой конторе.
— Пожалуй...
Беседуя таким образом, но так и не придя ни к каким практически полезным выводам, они, наконец, дошли до Крымской набережной. Гигантское чучело зимы было заметно издали; оно, обряженное в яркие аляповатые тряпки, казалось целиком сплетенным из пучков соломы, но на самом деле внутри, конечно, был деревянный каркас. Фридриху стало неуютно от этого зрелища; вспомнился американский фильм, где в подобном чучеле заживо сожгли главного героя, полицейского, явившегося спасать собственную дочь. А в итоге она-то, воспитанная сектантами, и поднесла факел... Политуправление охотно санкционировало закупку таких фильмов, равно как и гангстерских боевиков: пусть зрители Райха видят, какой в Америке мрак и ужас. Вот только сами американцы отнюдь не считают, что снимают компромат на себя, они считают денежки да радуются... Нет, конечно, никаких людей здесь завтра жечь не будут, но если напихать в чучело взрывчатки — рванет так, что мало не покажется.
